Наставник велел ещё раз пройтись по полю боя и собрать всё ценное.
— Мы лишились большинства наших вещей, а жизнь в Улморе далеко не бесплатная. Чем-то нужно платить за жильё и еду.
— А деньги? Золото за мой артефактный клинок? — запереживал я.
— Золото на месте, — шаман похлопал по небольшому мешочку на поясе, и внутри глухо звякнуло. — Но его всегда мало.
Кошельки с покойников срезал Арах, с удовольствием обшаривая тела, а я тем временем собрал их клинки, аккуратно связывая по несколько штук найденным ремнём, чтобы удобнее было нести.
— А что с доспехами? — спросил Полуухий.
— Здесь оставим.
Мы переглянулись и улыбнулись.
Тащиться к городу, груженными словно мулы, совсем не хотелось. Одного оружия с лихвой хватит — у каждого павшего эльфа имелись лук, пика и меч. Да и кое-кто из раненых то ли обронил, то ли намеренно бросил своё снаряжение при бегстве, так что скарб мы собрали приличный, разложив его аккуратными кучками на примятой траве.
— Вы куда пошли? — окликнул нас наставник, стоило нам направиться обратно. — А доспехи?
— Вы же сказали, что их оставим.
— Оставим, а не бросим, нэк. Так что давайте живо снимайте, а я пока подумаю, где их лучше припрятать.
В следующие полчаса мы переместились в лес с противоположной стороны от дороги и уже там, обливаясь по́том и то и дело чертыхаясь, вырыли схрон, стаскивая туда комплекты доспехов.
— И впредь, Менос, сперва собирай трофеи, а уже после корми своих волков, — не преминул упрекнуть меня старик.
Ну да, как-то не подумал, так что часть брони ушла в теневое измерение.
К городу мы подошли к исходу второго дня, аккурат к начавшим сгущаться сумеркам. Вдалеке уже проступали неровные, будто вырубленные прямо в скальной породе очертания стен, а над ними курились редкие дымки очагов.
Словами не передать, насколько приятно было увидеть обитаемый город, а не очередные заброшенные руины.
— Учитель, что с вами? — не удержался я, покосившись на наставника.
Стража нас изрядно помурыжила, совсем не спеша пропускать через ворота. И ладно бы дело было в деньгах, но нет же. Они жаждали вовсе не выбить взятку в пару серебряных орлов, а отнять почти всю эльфийскую сталь. Мол, обычным путникам, коими мы назвались, не положено иметь более одного предмета оружия при себе.
Но в итоге всё обошлось, и мы попали-таки в город, оставшись при своём. Потому мне было решительно непонятно, по какой причине у старика вдруг сделалось такое выражение лица, будто ему только что сообщили, что родную деревню сожгли, всё население вырезали и выкрали его личный ларец, доверху забитый рунами девятой орбиты.
— Не самые приятные воспоминания об этом месте.
Расспрашивать дальше я не стал. Во-первых, воспоминания о былом меня не страшили сами по себе, чего их опасаться⁈ Во-вторых, чревато было огрести, если старик вдруг психанёт от неосторожного вопроса.
Любопытство того не стоило.
Но он вдруг сам продолжил, будто разговаривая скорее с самим собой, чем с нами.
— Я покинул город ещё совсем юным, когда решил сбежать от своего учителя.
Ничего себе!
Я немного сдвинулся, желая оказаться чуть поближе к шаману, чтобы ничего не упустить. Говорил он довольно тихо.
— А почему сбежали?
— Почему? — он как-то странно на меня посмотрел. — Мой учитель… я больше не мог терпеть его тиранию, нэк. Издевательства и унижения каждый день, от зари до зари…
Каких неимоверных усилий мне стоило сдержаться и не ляпнуть — «прекрасно понимаю!».