Фенрир инстинктивно шагнул ко мне, встав между мной и лесом. Его тело напряглось, плечи расправились. Я видела, как мышцы на его спине играют под курткой, будто готовясь к прыжку.
А я… я стояла и чувствовала, как кулон на груди становится обжигающе горячим, словно к коже приложили раскалённый уголёк. Боль была острой, ясной, вышибающей из головы всё, кроме одного простого, животного понимания.
Это были трещотки. Те самые, что должны были предупреждать о нежеланных гостях.
Бьёрн медленно выдохнул. Пар от его дыхания клубился в ледяном воздухе густым облаком.
— Ну что ж, гости, — произнёс он. — Похоже, вы его к моему порогу притащили.
Он повернулся к нам, и его бледно-серые глаза скользнули по моему лицу, затем по лицу Фенрира.
— Заходите в дом. Быстро.
18
Мы поспешно зашли в дом. Внутри было тесно и сумрачно. Низкий сводчатый потолок давил сверху. Вдоль стен громоздились ящики, бочки, зашитые в мешковину свёртки непонятного содержания. В центре комнаты — массивный каменный очаг, в котором тлели угли, давая основной свет и скудное тепло. Над очагом на толстой железной цепи висел закопчённый котёл. Рядом — грубый стол из необтёсанной плахи, весь заваленный инструментами, деталями ловушек, чертежами на потрёпанной бумаге. На стене — целый арсенал: несколько ружей разного калибра, арбалеты, а рядом — связки самодельных болтов с причудливыми наконечниками. В углу, уходя медными трубками в стену, стояла самодельная перегонная установка, от которой шёл едкий, резкий запах. Рядом — ряд бутылей с мутными жидкостями. Видимо, это и был хвалёный самогон.
Бьёрн, не теряя ни секунды, схватил большой холщовый мешок и начал методично, с привычной скоростью снаряжать его. Патроны в картонных коробках, самодельные болты, несколько бутылок с тряпичными фитилями. «Коктейли Молотова», — догадалась я. Потом он взял со стеллажа несколько стеклянных фляг, плотно закупоренных, с жидкостью цвета ржавчины внутри.
— Ну вот, смотрите, что вы натворили, — проворчал он, не глядя на нас. — Привели его на порог. Довольны?
Фенрир, стоявший спиной к двери и прислушивавшийся к звукам снаружи, обернулся. Его лицо в отсветах углей казалось бледнее, чем обычно.
— Он и так бы пришёл. Вопрос лишь в том, был бы ты один в этот момент… или нет.
— Я и так один! — Бьёрн рявкнул, швыряя в мешок увесистую коробку с патронами. — Как будто от вас, щенков, будет какая-то польза. Не подохнете — и ладно.
Он резко развернулся ко мне и, не церемонясь, сунул мне в руки тяжёлый охотничий нож в деревянных ножнах. Рукоять была обмотана потёртой кожей, на гарде виднелись потускневшие от времени насечки — те же угловатые руны.
— Это тебе, дамочка. Если эта тварь подойдёт ближе — бей. Без раздумий, без вопросов. Тыкай куда попало, но старайся в глаза или в горло.
Я взяла нож. Он был невероятно тяжёлым в руке. В памяти вспыхнуло, как Марк однажды замахнулся на меня ножом.
— Я не думаю, что смогу… — начала я.
Бьёрн прищурил свои бледно-серые глаза.
— Берёшь и бьёшь. Если за свою жизнь не боишься — побойся за чужую. Не будь обузой. Я не рыцарь, чтоб тебя спасать.
Его слова, грубые и беспощадные, встряхнули меня. Я сжала рукоять и кивнула. От одной мысли о том, чтобы воткнуть лезвие во что-то живое, меня тошнило. Но мысль о том, что это «что-то» может добраться до Фенрира, была сильнее тошноты.
В этот момент снаружи, совсем близко, послышалось тяжёлое, грузное шарканье. Что-то большое ходило вокруг дома. Потом — сухой, звонкий щелчок, за ним ещё один. Слышно было, как ломаются деревянные распорки, рвутся верёвки. Бьёрн хмыкнул с мрачным удовлетворением.
— Попалась, тварь, — пробормотал он.
Затем раздался низкий, гортанный рёв боли, больше похожий на скрежет камней. Существо угодило в одну из ловушек.
— Попался? — прошептала я, инстинктивно прижимая нож к груди.
— Это не конец, — отрезал Бьёрн, продолжая собирать мешок. — Это только начало.
Мы замерли, прислушиваясь. Снаружи наступила зловещая тишина. А потом… потом я услышала плач. Слабый, жалобный, детский плач. Он доносился прямо с порога, будто за дверью стоял перепуганный ребёнок. Сердце болезненно сжалось.
— Мамочка… холодно… — прошепелявил тоненький голосок.
Я сделала шаг к двери, рука сама потянулась к засову. В голове всплыла пустая детская комната, которую я так и не смогла заполнить, тихие слёзы в подушку…
— Не слушай! — резко схватил меня за плечо Фенрир. Его пальцы впились в мышцы почти до боли. — Он играет с нами. Это иллюзия. Дети здесь не ходят. Никогда.