– Надя, замуж не выходи, приду, поженимся! – Вот такой зачитал ей Димка приговор. – Мам, не переживайте, я вернусь! – Он посмотрел в сторону родителей, улыбнулся своей обычной улыбкой и больше ничего не сказал.
Судьи удалились на совещание. Это ожидание было особенно тягостным. Но оказалось, что самое страшное, это когда зачитали приговор. Девять лет! Диме дали девять лет! В зале ахнули, кто-то заплакал, кто-то вскрикнул.
– Суд окончен. Все свободны, – раздался голос секретаря суда.
Пошло движение, люди поднимались с мест, кто-то так и не садился со времени объявления приговора, родители сидели.
– Я дождусь тебя, Димочка, слышишь! – сама от себя не ожидая, крикнула Надя.
– Слышу, – тихо ответил он в ответ.
– Не положено, – ткнул его в спину конвоир.
– Сука блудливая, довела парня! – вдруг заорал отец Димы и пошел прямо на Надю.
Она испугалась, кинулась в сторону, потом, сообразив, подбежала к милиционерам, которые стояли поблизости. Дима что-то кричал отцу, но его уже уводили из помещения. Люба и Егор подбежали к Наде, два милиционера встали между ней и отцом, говорили тому, чтобы он успокоился. Один из милиционеров, быстро подскочивший к ней, показал выход на улицу. Надя, уходя, ещё кричала вдогонку, пыталась что-то объяснить отцу, но милиционер силой вытолкнул её из помещения.
– Бегом отсюда, уже вон толпа собралась! – только и успел крикнуть он.
Она, ничего не соображая, выбежала из здания.
– Заводи машину, погнали! – рявкнул Егор, подбежавший вперед, и они с Любой прыгнули на заднее сиденье. Валера же, уже увидев, что они бегут к машине и без того, включал зажигание и нажал на газ.
Надя заскочила в легковушку почти на ходу, и они рванули. Всю дорогу она проревела. Её не останавливали. Хорошо было уже то, что она не видела, как смотрели вслед машине выбежавшие зеваки, не слышала, как матерился на чем свет стоит отец Димы.
Вечером, через неделю после суда, к ней зашла Ирка, хотела поддержать, расспросить у подружки, чё да почему. Они посидели, выпили полбутылки красного, разговор не клеился – не хотела Надежда ничего говорить, забыть хотелось, а тут опять, снова да ладом. К тому же она не хотела слушать о том, какая подруга счастливая от того, что снова выходит замуж и как у них всё классно с Эликом, так она его ласково называла, какой он в постели, как он любит её детей, какие кольца они хотят купить. Не было сил радоваться. Так и ушла Ирка ни с чем.
Потом до неё дошли слухи, будто Ирка решила, что Надька ей завидует и сама не прочь переспать с Эликом. Она, конечно, не поверила, но, когда её не позвали на свадьбу, психанула, решила, что сильно жирно им будет её присутствие. И если до этого они с Иркой ещё худо-бедно трещали по телефону, то теперь, встретившись, даже не здоровались.
Ещё через несколько дней, пока дети ещё гостили у родни, к Надежде в гости приехал капитан Иванейко, но это был уже неофициальный визит.
– Слыхала, чё в Москве творится? Революция! Наш Ельцин – главный! – начал он с порога, ставя бутылку коньяка на стол.
– Не знаю, что и думать, говорят, танки у Белого дома, – сухо ответила Надя, запахивая халат.
– Ну, ну, не расстраивайся, твоя милиция тебя бережет. – Он снял ботинки и полез целоваться.
«Прямо как Лёша», – подумала она.
05.09.2014 г.
Когда Димка сидел в тюрьме, умер отец его, Петр Иваныч. Он сильно заболел тогда, после суда, ещё годик продержался, потом слег и больше не вставал. На воле Димку-бедолагу ждало ещё одно печальное известие. Ему хоть и писали, но он не верил: Надя вышла замуж за Иванейко. Капитан стал майором, частенько поколачивал жену.
В деревне сначала радовались, мол, «вот тебе, погань, за всё», но потом, когда всё чаще видели её с фингалами под глазами и синяками на руках, стали жалеть, сменили гнев на милость, «приняли в свои ряды» и даже советовали уйти от этого урода. Развода новый муж не давал, грозил, что поднимет дело, найдет к чему прикопаться и посадит её, запретил видеться с Димкой, да и сама Надя избегала встреч.
Первое время, чаще ночью, когда не спалось и никто не видел, Димка прогуливался около её дома, приходил под окна, чтобы хоть так побыть рядом. Часто слышал её голос и как она подпевала магнитофону вместе с любимой Аллегровой. Только теперь песня была новая, но ему она нравилась: «Я тебя отвоюю у всех других, у той одной, ты не будешь ничей жених, я ничьей женой…» Он даже купил себе такую же кассету.
Долго он ждал, что любимая женщина одумается, позовет его, что они будут вместе и всё будет как прежде. Однажды, на каком-то общем сельском празднике, они столкнулись лицом к лицу, он поздоровался от неожиданности, а она вскрикнула, потом резко притворилась, что подвернула ногу, вокруг собрались люди, и ему пришлось быстро уйти.
Больше встречи «с любимой» он не искал. Понял он, о чём говорила мать про Надежду и про то, о чем он грезил в тюрьме, не произойдет никогда и ждать больше нечего. Успокоился, зажил своей жизнью, располнел, как отец, и всё чаще стал ходить на охоту и рыбалку. Потом нашел женщину, спокойную работящую, внешне немного напоминавшую Надю. Женился, у них родилась дочь, они переехали в новый дом, в другом районе деревни, взяли с собой мать, Екатерину Андреевну, не по годам постаревшую и ушедшую из школы.
Через пять лет после того, как Дима вернулся, Надежда разошлась и с майором, но так и продолжала шарахаться от Димки, как чёрт от ладана. А вся её бешеная авантюрная «карусель» с мужчинами, выпивкой и гулянками снова завертелась с той же скоростью, что и прежде, только она уже «пела песни» новому молодому мужу, который, как в деревне говорили, был «вылитый Лёшка Баринов».
Сыновья Сергей и Олежка выросли, переехали в Посьву, у них уже у самих были дети, но в гости к матери они никогда не спешили. И хотя «бабушка Надя» щедро дарила подарки и хвасталась налево-направо внуком и внучкой, виделись они всё равно редко.
Егору дали большой коттедж в соседнем городке, где тоже была нефтеперекачивающая станция. Они семьей, как и мечтали, переехали туда и позвали с собой мать. Та никак не хотела уезжать, говорила: «Как же Надя тут одна?» – но на семейном собрании постановили, что дочь справится, а матери будет кем заняться: у Егора к тому времени было уже семеро детей. Мать с тяжелым сердцем, но всё же уехала к Егору.
Люба родила дочку, умницу и красавицу, перешла на более спокойную работу, в медпункт на нефтеперекачке, продолжала дружить с Надей, замуж так и не вышла. Спустя ещё какое-то время, майор Иванейко умер от рака легких. Надя на похороны не ездила, они с новым «Лёхой Бариновым» отдыхали в это время в Турции.