— Беспредел.
— Ну, малолетка не малолетка, а результат налицо, — мужчина средних лет и средней комплекции многозначительно ткнул пальцем в сгоревший микроавтобус.
— М-да уж.
Следующую минуту или полторы неравные на вид стороны конфликта препирались устно: доблестные борцы за государственные налоги не атаковали странную парочку, а та, в свою очередь, ни в кого не стреляла из пистолета и не поливала боевой плазмой.
— У меня от этого скрипа тормозов скоро сердце станет, — лениво процедил высокий мулат с причёской-дредами до плеч.
Возле сожжённого микроавтобуса всё с тем же одуряющим визгом покрышек во втором ряду встал здоровенный фургон — ещё одно подразделение финансистов, но гораздо лучше вооружённое. И, что не менее важно, имеющее солидный опыт именно штурмовых задач (если верить периодической рекламе рекрутинга в эту контору).
Сыпанувшие оттуда бойцы проигнорировали предупредительные крики тинейджеров, прикрывшись штурмовыми щитами.
— А вот это уже серьёзно, — констатировал неожиданно ставший известным тип своей малолетней спутнице.
На парочку был давно направлен не один десяток специальных расширений и дорогих гаджетов-микрофонов: у зевак, гуляющих по центру столицы, и с деньгами обычно порядок, и с техникой.
— Иллюстрация полигона Стоуна, — кивнула в ответ пигалица и для пробы зарядила двойной плазмой по строю щитов.
— Р-РАЗ! — укрывшийся за спинами подчинённых начальник отлично знал что делать.
В свободных руках его бойцов появились специальные резиновые палки, совмещённые с разрядниками.
— Эй, Алекс и Хаас! Убивать вас никто не собирается! Сложите оружие и подчинитесь закону! — старший над подкреплением умел ещё и разговаривать.
Симпатии толпы непоследовательно качнулись от пацана к спецу.
— Вы — не закон! — прозвенел в ответ голос белобрысой малолетки.
Похоже, она просекла, что их пишут все кому не лень (несмотря на дистанцию) и слегка поработала на публику:
— … параграф… статья… — секунд десять козявка сыпала юридической чушью.
— Вот это память, — уважительно кивнул мулат. — А на вид не скажешь. — Он осёкся и недосказал.
— Чего? — стоявший рядом с ним белый мужчина чуть за полтинник на правах уже знакомого не затянул с вопросом.
— Что она столько в тюряге провела, — охотно пояснил темнокожий. — Не слышишь, как по памяти в уголовке ориентируется?
— Вы были предупреждены! — из-за стены штурмовых щитов руководителю операции явно было наплевать на дискуссии. — Давай!
Шеренга сделала первый шаг.
Чуть понимающие в специфике происходящего отметили: к молодёжной паре государственные служащие относятся серьёзно плюс учитывают общество вокруг.
— А почему место не огородили⁈ Где оцепление⁈ — женщина лет сорока, сама явно из провинции, ориентируясь на опыт, завертела головой по сторонам, будто искала поддержки у окружающих. — Они же как кино среди улицы снимают! Почему нет оцепления⁈
— Вы в столице, милочка, — дружелюбно отозвался всё тот же мулат. — А работают фискалы. Для перекрытия улицы именно ИМ по судам санкции собирать дольше, чем этому чемпиону, — кивок на пацана, — к себе в муниципалитет вернуться первым же бортом. Он вообще-то военный, если что.
— Да ну⁈
— Ну да. — Соседи по тротуару мгновенно просветили провинциалку на тему биографии конкретного персонажа разворачивающегося зрелища.
— Но это же незаконно⁈ — дама резко задумалась.
— Вы в столице, милочка, — повторил мулат равнодушно. — Видимо, отрок у себя на родине так государственный бюджет нахлобучил, что эти теперь надеются, суд глаза на всё закроет. Что они средь бела дня творят.
— Явно за серьёзный куш битва, — поддержал соседа сорокалетний белый. — Да. Если вот так, вне всяких процедур… даже вопреки им… Тем более что пацан и девчонка вообще под Меморандумом.