— Откуда у вас столько братьев у всех, — ворчу, не шевелясь (поскольку придавлен ладонью Жойс). — А ты, брат убитого, потише на поворотах. Или своим же хуем подавишься. Прямо сейчас. Вот только встану… — начинаю ворочаться, забыв о руке Жойс.
Встать предсказуемо не получается.
Почему-то тут же виснет полная тишина.
— Гхм… Кхм, Алекс… — куратор смотрит на меня каким-то странным взглядом, под истерический смех Алекса по внутренней связи. — Утончённость ваших манер может сравниться только с вашим… даже не знаю, с чем.
Следующие перепалки между присутствующими я слышу, словно в тумане, не вникая в их смысл. Сознание более-менее возвращается ко мне только когда кто-то из Штавдакеров начинает почему-то наседать на Бака:
— … каким образом первую половину секунды тепловой урон по вашему протеже вообще не проходит?! В принципе?! Как вы можете утверждеть, что это не артефактная природа?!
— Соискатель делал заявление о наличии у него ханьского подвида искры, абсолютно бесполезного в наших условиях. Упоминание об этом есть и в его личном деле. Предполагаю, объяснение находится где-то в этой области, — куратор равнодушно пожимает плечами в ответ. — Насколько я знаю, обеспечивающая Хаас это вам передала вообще целиком, без купюр. Да я прямо сейчас и проверю… — Бак зачем-то зарывается в свой планшет.
По крайней мере, и размытое зрение говорит мне об этом, и Алекс транслирует именно такую картинку.
— Вот же, приложение к файлу, как раз об этих особенностях, — куратор поворачивает комм экраном к остальным.
— Ну и толпа, — ворчу под тяжёлой, как гиря, ладонью Жойс.
— Потерпи. Ещё две минуты. — Выпаливают они с Камилой одновременно.
— Бл#… — ругается отец убитого (по крайней мере, именно так его определяет Алекс).
— И не говори, — поддакиваю я ему из положения «лёжа», под фырканье Хаас.
— Эти приписки никто никогда не читает, — отец Билла виновато поворачивается к какому-то старику, уже иному с лица.
— Родной дед и, видимо, глава их клана, — сообщает Алекс по внутренней связи.
— Вы хотите поучить меня оформлять личные дела моего контингента? — Бак вежливо и вопросительно поднимает бровь, переводя взгляд с отца Билли на деда, и при этом не мигая.
— Претензий к оформлению нет. — Опускает взгляд старик.
— Ещё бы они у вас были, — оставляет за собой последнее слово подполковник.
— А вот у меня они теперь есть. — Это прорезается Хаас, которая, наконец, зачем-то закончила стаскивать с трупа одежду.
— Эй, ты чего, извращенка?! — удивляюсь одновременно и происходящему, и какой-то странной расцветке кругов перед глазами.
— Коротышка, помолчи. Ты сейчас под наркотой. — Говорит мне Камила.
А Жойс накрывает мой рот своей ладонью.
— Слушай, ничего себе, ты сильная! — Говорю из-под её ладони, указывая глазами на её же вторую руку, удерживающую меня на земле почти без труда. — Раньше как-то не замечал!
— Раньше мы с тобой другим занимались, — Слабо улыбается Жойс. — Ладно, просто помолчи пока! Ну пожалуйста.
Анна тем временем указывает на что-то, прилепленное к груди трупа, затем поднимает это высоко вверх, под всеобщее гробовое молчание:
— Каким образом на нём во время дуэли оказался концентратор?!
Её голос отчего-то звучит громко, как колокол. По толпе катится гул. Бак вообще удивлённо присвистывает и делает незаметный шаг поближе ко мне.
Все взгляды в этот момент, кажется, упираются в того мужика, который обеспечивал Билли на нашей с ним дуэли.
— От имени семьи Хаас, требую независимого арбитра от кланов. — С демонстративным спокойствием произносит Анна в полной тишине, продолжая удерживать невзрачную безделушку над головой.
— Давайте всё уладим на уровне кланов! — к Анне целеустремлённо направляются ещё какие-то родичи Билли (судя по однотипным лицам) и, кажется, мать Виктора и Питера Штавдакеров.