Записи бесед с каким-то азиатом Хаас вообще пролистала, не заглядывая в них, потому что там все кишело пиктограммами. По какому-то недосмотру являющимися не просто рисунками, а восточно-азиатской письменностью.
А ведь он далеко не неуч, одёрнула себя она. Ладно; Матеуш, Карвальо и эта сержант с сиськами — пусть его родной язык (мало ли, откуда были его предки). Но язык хань — это то, что он явно учил сам. Не может же он говорить по-китайски от рождения? А китайских кварталов в городе, слава богу, пока нет, чтоб что-то можно было почерпнуть оттуда. От родни, кстати, Анна знала: там, где появляется китайский квартал, заработок её клана падает в разы. О причинах можно будет порассуждать попозже.
Ну а его дела с одной из коммерческих киностудий оказались последним штрихом, в результате которого она просто сидела долгую минуту, раскрыв рот. Он снимается в кино! Не понятно, в какой роли, но сам факт!
Вот ведь мерзавец! И ни словом, ни половиной слова!‥
В следующую секунду Анна, проклиная свой характер, уже набирала собственный номер, не будучи в силах сдержаться.
— Коротышка, что творишь? Можешь сейчас подскочить на первый этаж ТАДЕСКО? Есть разговор. В наших общих интересах.
По выходе от юриста, прослушиваю переадресованное голосовое сообщение от Жойс. Тут же набираю её.
— Привет ещё раз. Что творишь? — сверкает белоснежными зубами она, одетая наконец не в форму.
Мимо меня идут какие-то учащиеся, потому говорим не на Всеобщем.
— Вышел от юриста. Собирался на киностудию. Если пробудешь там минут двадцать, могу забежать по дороге. — Дисциплинированно отвечаю, потому что с удивлением ловлю себя на том, что уже соскучился.
— Жду, — говорит Жойс и отключается.
Когда я уже подбегаю к ТАДЕСКО, звонит Анна.
— Почему ты не сказал, что снимаешься в кино?! — в её голосе сквозит явно неконтролируемая обида, как будто я в чём-то виноват.
— Ничего себе, тебя переклинило, — замечаю, останавливаясь перед дверями.
Мне почему-то кажется, что разговор с ней лучше закончить перед встречей с Жойс.
Естественно, по всем законам подлости, именно в этот момент из кабака появляется сама Жойс, с сигарой и пьезозажигалкой в руках. Скользнув мельком взглядом по Анне, она приобнимает меня, целует, закуривает и так и остаётся наблюдать за голографическим изображением моей собеседницы, прислонившись ко мне.
— Да, я лазила в твоём комме, — хмуро говорит Анна, хотя я её ни о чём не спрашивал. — Но ты должен был мне сказать о кино.
Жойс после этого пассажа озабоченно переводит взгляд на меня, после чего расплывается в улыбке.
— Если ты что-то должен этой девочке, лучше отдать. — выдаёт она на Всеобщем, явно чтоб поняла и Анна. — И кстати, а где ты PLATINUM с утра открутил?
— Это мой комм, — всё так же насуплено сообщает Анна. — И ваши фотографии я в его комме видела…
— Все? — нейтральным тоном уточняет Жойс. — Или только в форме?
— Неважно… Алекс! Почему ты не сказал?‥ Что снимаешься в кино?!!
— Блин, я и про сортир тебе ничего не рассказывал. А бываю в нём не просто каждый день, а ещё и по нескольку раз за сутки, — не додумываюсь ни до чего лучшего. — Ты не спросила, а к слову не пришлось. Просто деньги нужны. Увидел объявление, пришёл на кастинг. Правильно поговорил, задал нужные вопросы, получил работу. — Кратко передаю историю своей подработки. — Сейчас там бегаю кое-какие дистанции, типа как в Квадрате, но иначе. Акценты другие. За сто двадцать монет в час. Мечтаю о повышении ставки, чтоб набрать на штраф. А что?!
— Ты обязательно должен о кино мне всё рассказать в подробностях. — Оставляет за собой последнее слово Хаас и отключается.
— Что это было? — Говорим мы с Жойс синхронно.
После чего она смеётся, а я ей объясняю, кто такая Хаас.
Глава 24
— Не понимаю только, с чего её на ровном месте так растащило, — завершаю объяснение. — Вроде, до этого момента она всегда была хладнокровной и конструктивной.
— Женщины, они такие, — неопределённо водит в воздухе сигарой Жойс. — Я тебя чего звала-то… Тебе деньги нужны?
— Ты же сама знаешь все обстоятельства. — Пожимаю плечами. — Но при чём тут ты — и это?