Каждое утро — на третьем. Если смогу проходить эту точку без рывка — серия удлинится. Если…
Я покачал головой. Отметил, что полоса заката на небе уже угасала. Я встал, отряхнул тунику и пошёл в камеру.
Камера встретила меня теплом: её стены за день нагрелись и отдавали его медленно, экономно. Пахло соломой и тёплым камнем.
Дакс уже лежал на тюфяке. Отвернулся лицом к стене, прижимал кулак к груди. Не спал: дыхание частое, неглубокое.
Я сел на тюфяк, стянул сандалии, лёг.
Полоска окна под потолком ещё светилась. Закат рисовал на противоположной от окна стене тусклый красноватый прямоугольник.
Я следил за этим прямоугольником с тюфяка. Прямоугольник темнел, сужался. Со двора всё реже доносились голоса: бойцы расходились по камерам.
Охранник прошёл по коридору — я узнал его шаги. Услышал скрежет засова на соседней камере. Потом дерево чиркнуло по пазу и на нашей двери.
Прямоугольник света погас. Дыхание Дакса замедлилось. Оно стало спокойным, глубоким. Шнурок скрипнул — пальцы Дакса разжались во сне.
Я подсчитал его вдохи. На двенадцатом убедился: спит.
Встал.
Упёрся ладонями в стену и начал доворот: без меча — поворот корпуса, как при ударе. Левое плечо вперёд, правое назад. Поворот, фиксация.
Без рукояти в ладони движение шло будто бы проще. На довороте тело легко проходило нейтральную точку — ту, на которой утром левая рука каждый раз дёргалась.
Здесь рука вела себя послушно. Разуму нечего было перехватывать: в ладони пустота. Рефлекс правши срабатывал на рукоять меча — без рукояти он молчал.
Я отметил это на шестом повторении и продолжил считать. Десять. Двадцать. Корпус проходил нейтральную точку чисто, раз за разом. Тридцать.
На тридцать первом Дакс шевельнулся. Я замер. Дакс вздохнул, повернулся на другой бок. Шнурок в его руке снова скрипнул. Дыхание Дакса выровнялось.
Я продолжил, медленнее. Сорок. Пятьдесят.
Всё. Лёг.
Завтра утром — та же серия, но уже с мечом. Траектория движений прежняя. Переменная одна: рукоять меча — остальное сегодня отработано.
Из-за стены людуса доносился смех — таверна ещё гуляла. Мне эти звуки не мешали. В прошлой жизни я часто засыпал под звуки полицейских сериалов.
Закрыл глаза.
На рассвете я вышел во двор сразу, как только охранник отодвинул на двери нашей камеры засов. Небо за восточной стеной едва посветлело. Песок под ногами холодный: остыл за ночь. Из пекарни за углом тянуло запахом свежего хлеба — пекарь начинал работу раньше, чем просыпался людус. Тихо. Ни шагов, ни голосов — только далёкий и едва различимый скрип колеса повозки за воротами.
Я снял со стойки деревянный меч. Сжал его рукоять в левой руке. Рукоять легла в ладонь плотно: мозоли за десять дней притёрлись к её форме. Древесина рукояти поначалу была холодной, но ладонь согрела его за десяток секунд. Рукоять. Вчера ночью мои руки были пустыми, и пятьдесят доворотов прошли без единого рывка. Сейчас в ладони снова рукоять меча. Переменная вернулась. Пора проверить мои успехи.
Палус. Удар. Доворот корпуса — первый в серии. Левая рука прошла нейтральную точку чисто. Четвёртый удар, пятый, шестой. Седьмой — и второй доворот. Тоже чисто. Получилось легче, чем вчера: корпус проходил разворот по траектории, выученной ночью в камере у стены. Восьмой удар. Над восточной стеной полоса рассвета стала шире. Девятый — мой вчерашний потолок. Я стиснул зубы. Десятый… чисто.
Одиннадцатый — за ним сразу третий доворот. Плечи развернулись, рука пошла по дуге. Разум всё же дёрнул тело вправо, пусть и едва ощутимо. Доворот тела завершился. Двенадцатый удар — снизу. Чисто. На тринадцатом ударе локоть ушёл вправо. Удар получился корявым и неуверенным. Я опустил меч. Выдохнул. Двенадцать чистых ударов. Это три полные серии. Вчера было только девять ударов. Позавчера — восемь.
Прибавка по одному удару в день — это линейная прогрессия. Три дополнительных удара за ночь — это уже резкий скачок умения. В чём разница? Я сегодня проделал ещё одну серию, целиком, потому что вчера ночью отработал в ней слабое звено. Вчера в моей руке не было рукояти меча — она не отвлекала при довороте. Утром рукоять вернулась — и доворот прошёл чище: мышцы за ночь запомнили правильную траекторию.
Рефлекс правши ещё срабатывал — на третьем довороте я его почувствовал, но он был слабее. Завтра ночью сделаю ещё пятьдесят доворотов. Послезавтра утром привычки правши ещё немного ослабнут. Я перекинул меч в правую руку. Ударил по палусу — сильно, резко. Со стороны крайнего палуса уже раздались звуки ударов. Это во дворе у палусов появился Ворон. Отработка моих леворуких ударов на сегодня завершена.
Задача на день: ковш беру только правой рукой. Хлеб и ложку — тоже правой. Мечом по палусу бью справа.
Ничем не выделяясь в ряду праворуких тиронов.
После завтрака — снова занятия у палуса. Отрабатывал показанную Брандом серию ударов правой рукой: замах, диагональ, доворот, обратный удар снизу. Десять дней отработки одной и той же серии. Но она по-прежнему шла с ошибками. Бранд вчера поправил мне локоть дважды за тренировку.