Охранник поднял руку.
— State, — сказал он.
Я остановился раньше остальных. Среагировал быстрее, чем успел сообразить: это слово я уже знал. Оно было среди тех десяти слов из трюма, которым меня научил Рудольф, ночью, пока охранник дремал у лестницы. State — значит: стоять. Команда прозвучала, я среагировал. Раньше, чем остальные пленники начали замедляться.
Охранник посмотрел на меня. Будто бы удивился.
Пауза. Прошла секунда. Может, две.
Охранник отвернулся.
Рудольф шагнул ко мне и тихо сказал:
— Не реагируй так быстро. Угадал команду — подожди. Пусть кто-то из остальных отреагирует первым. Только потом ты.
— Почему? — спросил я.
Рудольф усмехнулся.
— Варвар, который понимает латынь — это необычно. Откуда знает, почему. Такие вопросы на аукционе лишние. Будь простым и понятным товаром. Это будет лучше для тебя. Уж можешь мне поверить.
— Почему?
Рудольф не ответил, отвернулся.
Я посмотрел на других пленников. Они стояли, смотрели в землю или в сторону — кто куда. Ни один не реагировал на команды раньше времени. Ни один не пытался понять, что говорит охранник. Просто ждали, когда тронутся остальные, и шли следом. Простые и понятные пленники, как сказал бы Рудольф.
Я пожал плечами.
Нам разрешили присесть. Принесли воду в деревянном ведре, выдали кружку: одну на всех. Мы пили по очереди. Рудольф в свою очередь взял кружку, отпил, протянул мне. Я сделал три жадных глотка. Вода кисловатая, чуть тёплая, с запахом тины. Передал кружку дальше.
Рудольф покосился на охранника у стены — тот смотрел в другую сторону.
Рудольф снова заговорил:
— Перед продажей тебя запишут.
Рудольф помолчал.
— Спросят имя. Скажи своё, настоящее. Не выдумывай. Выдумаешь — сам запутаешься потом. Станешь подозрительным. А подозрительных не любят. Они сулят проблемы. Проблемы никому не нужны. Особенно за деньги.
— Арн, — произнёс я. — Так меня зовут.
Про себя уточнил: «Так меня зовут теперь».
Рудольф повторил:
— Арн. Арнульф. Хорошо звучит. Для арены. Такое имя зрители запомнят.
— Сам как назовёшься? — спросил я.
— Рудольф. Меня уже записывали… однажды.
Он потёр ноготь.
— В первый день в людусе нам дадут постель и еду. Больше ничего не получим. Ни оружия, ни объяснений. Веди себя спокойно. Молчи.
Последнее слово он сказал будто бы для себя.