— «Видящий различает Ци мира, но лишь Владеющий заставляет её отвечать своей воле: в камне, воздухе и чужом потоке». — Он поднял глаза. — Здесь речь о третьем этапе. Видящий только чувствует внешнюю Ци, а Владеющий, если верить тексту, уже может менять её движение.
— Дарн — Видящий, — сказал Крис. — Он чувствует Ци снаружи, но камнями не командует.
— Я и не говорю, что может, — ответил Эвен, перелистывая свиток. — В тексте речь о следующем этапе. Проверить нам нечем. Но если три текста из разных мест и времён повторяют одну мысль, отмахиваться от неё тоже рано.
— Или читали друг у друга и повторяли.
— Может быть, — спокойно согласился Эвен. — Поэтому я и не говорю, что они правы.
Крис сравнил новую схему с той, которую Эвен показывал первой, и узнал угловатый знак рядом с нишей.
— Смотри. Тот же знак и здесь.
Эвен остановился. Нагнулся чуть ближе.
— Второй период, уже после Небесной Войны, — медленно сказал он. — Значит, знак сохранили, когда всё остальное перестраивали. Для простого украшения это слишком упрямо.
— Значит, что-то важное.
— Или необходимое для работы здания, даже если строители уже не понимали зачем. — Эвен всё ещё смотрел на схему, и теперь в его спокойном голосе слышалось настоящее возбуждение.
Рынок понемногу сворачивался. Жара густела, люди двигались медленнее. Когда Крис попрощался, Эвен уже развернул другой свиток. Он всё-таки поднял голову, коротко кивнул и снова углубился в чтение.
По дороге домой Крис думал о том, что день оказался не таким пустым, каким обещал быть. Ничего большого не произошло. Просто нашёлся человек, способный говорить о бесполезных вещах с таким интересом, будто в них и заключалось главное дело. Без Ци, без пути к силе Эвен казался счастливее многих людей в Карш-Закате.
И почему-то Крису казалось, что в этом есть что-то правильное.
Глава 5. Поле в жару
До полудня работать ещё можно было. Жара держалась на терпимом уровне, и Крис думал о земле, а не о каждом следующем глотке воды. Потом большое светило поднималось выше, малое вставало чуть правее, воздух густел, а земля нагревалась так, что жар пробивался даже сквозь подошвы. Поле превращалось в открытую печь без единого клочка тени.
Крис работал в третьем ряду, разбивая корку после вчерашнего полива. Просо уже поднялось до середины голени, поэтому мотыгу приходилось вести узко между всходами, не задевая корней. К полудню железо будто потяжелело, а руки начали запаздывать. Каждый удар всё ещё приходился куда надо, но борозда Криса понемногу отставала от бартовой, хотя утром они начали в одном темпе.
— Слушай, — сказал Барт из соседнего ряда, не переставая работать, — а я ведь оказался прав насчёт того торговца с перьями.
— Ты опять про него?
— Не опять, а снова! И теперь уже с доказательствами.
Крис не стал спрашивать сразу. Если Барт начинал вот так, он всё равно через секунду выложит всё, что знает и не знает.
Барт выдернул длинный корень, откинул его в сторону и продолжил:
— Вчера утром у ворот стоял Руг, стражник из северной башни. Я ему говорю: «Этот пернатый не покупатель, а соглядатай». Он, конечно, посмеялся. Тогда я предложил спор: если к полудню торговец опять будет тереться у Гильдии, Руг отдаёт мне старое копьё. Если нет — я неделю таскаю ему воду на башню.
— И он согласился?
— Согласился. Потому что решил, что я дурак.
— А ты?
— А я оказался дураком с копьём, — ответил Барт, ухмыляясь от уха до уха, и кивнул к краю поля.
Только теперь Крис заметил у межи длинный свёрток под старой тряпкой. Он лежал рядом с бурдюком и мешком, куда они складывали сорняки на корм скоту и удобрение.
— Ты правда его притащил?
— А зачем ещё было спорить? Не для красоты же я его выиграл.