— Базилиос?
Он сдержанно улыбнулся.
— Фух… кажется, я сама постарела. — Лена посмотрела на свои затёкшие руки: вроде обычные. — И понимаю, почему вы решили вымереть. Терпеть ещё триста лет такое невыносимо.
Базилиос помог Лене приподняться и протянул стакан воды.
— Я видела всё. Ядерный взрыв… это так страшно!
— Тогда, в Нью-Мексико, погиб мой отец, пытаясь предотвратить… Люди — удивительные существа. Не всегда можно предугадать, куда они перенаправят положительное намерение.
— Но мы ведь тоже люди!
— А вот в этом я совсем не уверен. Откровенно говоря, в нас нет ничего человеческого: зависти, жадности, подлости, садизма… Мы пытались построить светлое прогрессивное общество, но оно не отвечает природе человека. Им это категорически не подходит.
— Возможно, что-то не учли. У всех бывают ошибки.
— Они всегда будут всё извращать и убивать друг друга за идею! Поразительная дурость. И с этим ничего не поделать. Не мы первые, не вы последние. До нас были другие, и до них кто-то был… Такое ощущение, что мы просто обслуживающий персонал в дурдоме. Или в аду. Придерживать открытой дверь, запускать свежий воздух, носить воду, чтоб они тут преждевременно не самовыпилились. А самим когда жить? Хочется же просто жить и творить!
— Может, нам удастся? Всё-таки они исчезают. Просто переждать этот период.
Базилиос усмехнулся.
— Просто переждать? Сомневаюсь. Вы с ними взаимодействуете, пытаетесь сотрудничать — в этом опасность.
— Но есть же хорошие разумные кроты…
— Статистическая погрешность. Причём хорошие разумные кроты, получая власть, неизбежно начинают тиранить. Догадываешься почему?
— Им непросто собрать команду из статистической погрешности…
— Видишь, ты и сама всё понимаешь. Здоровое общество не может долго держаться на погрешности и страхе. Оно должно обладать сознанием. А его нет! Есть пластилин и бесконечные окна Овертона.
— Однако идеи Маркса стали популярными.
— Ты забыла уточнить: Маркс просто ретранслятор. Там на маркетинг были заложены огромные ресурсы! Продвинуть что-то сложнее, чем изобрести. Дженнер ведь тоже не был первым, и Шиллинг. Ушли годы на внедрение. Мы делали это прежде всего для себя. Как вы раздаёте антисептики и пластыри. А они пользоваться рады, участвовать — нет.
— Вы слышали про Венецию? У них сейчас внутри сложилась конструктивная социальная коммуникация.
— Так вот она падёт первой. Чтобы выстоять, вам необходимо их изолировать.
— Предлагаете устроить кротоцид?
— Я ничего не предлагаю и не знаю, как вы решите этот вопрос. Просто информирую. На рубеже тысячелетий мы состарились, выбились из сил и отпустили вожжи. А вы пока только и делаете, что обороняетесь. В чём ваша миссия? Пока разберётесь — наступите на наши грабли.
— Не понимаю…
— Античные мифы помнишь? Боги снизошли до людей. В первом поколении рождались герои, а потом — суп с котом. С ними категорически нельзя смешиваться. Многие из наших допустили эту ошибку и окротились. И тогда популяция кротов стала восстанавливаться, а наша, наоборот, уменьшаться. Чем больше их, тем меньше нас.
— Мы не можем улучшить их породу?
— Нет. Если кучку говна смешать с бочкой мёда, получится не мёд, а медовое говно. Вы так молоды и оптимистичны, но лучше с этим не экспериментировать.
Старый эфир посмотрел на часы.
— Ладно, девочка, самое главное я тебе сказал. У тебя будет время подумать. А сейчас пора уходить, нужно успеть забросить тебя на яхту.
— Подождите, у меня столько вопросов… Как не взаимодействовать? Вам же служат кроты, Велени…