Секунду поразмыслив, я включил на воспроизведение второй аудиофайл. Он тоже не привнёс ясности.
Исключение составлял только список абонентов, в котором, к имеющимся, добавились две записи.
«Лоран» и «Бертольд».
И если первое имя я даже не мог идентифицировать, как женское или мужское, то увидев второе, я обомлел.
И я не удивлюсь, если это номер того самого человека, о котором я подумал.
Глава 7
Когда я спустился в трапезную, то удивился, не увидев ни накрытого стола, ни суетящихся слуг.
— Я взял на себя смелость распорядиться накрыть в малой трапезной. Госпожа он Фарен ожидает вас там, ваша светлость, — чопорный голос управляющего прозвучал, как всегда, неожиданно.
— Знаешь, Георг, — я тяжело вздохнул, чудом удержавшись от мата. — Если я умру от разрыва сердца, клянусь: ночные кошмары — лучшее, что с тобой случится. Я же просил не подкрадываться ко мне!
Поразительно, но управляющий всегда искренне раскаивался, видя моё недовольство, считая, что двигается достаточно громко, чтобы быть вовремя обнаруженным. Но потом повторял то же самое с завидной периодичностью, будто ему это действо доставляло какое-то эстетическое удовольствие.
При этом, весьма долговязая фигура, которая, по идее, должна маячить издали, как флагшток на плацу десантного училища, умудрялась передвигаться настолько незаметно и неслышно, что я диву давался, если не сказать позабористей.
— Прошу прощения, господин барон, — в голосе Георга проскочили виноватые нотки, но я уже чётко знал — фальшь.
«Брешет, как сивый мерин, — лениво подтвердила мои догадки Миагозра. — Всё он видел. Он специально караулил тебя. Слушай, давай его проучим, а? — неожиданно предложила она. — Меня он тоже достал».
Разумеется, хвостатая прекрасно ощущала, что происходит вокруг, по сторонам, вглубь и даже ввысь, но её раздражала моя реакция, потому, что отголосок эмоций ударял каким-то образом и по ней. Не критично, но тоже неприятно. Словно укусивший в шею назойливый комар.
И дарх меня раздери, я категорически не понимал, почему я, со своими навыками и опытом, не могу почувствовать своего слугу до того, как он приторно-торжественным голосом озвучит сверху очередную эту «вашу светлость»? Это бесило неимоверно.
«И что ты предлагаешь? Наверное, сожрать его печень? — скептически поинтересовался я, направляясь в сторону указанного помещения. — Или оторвать ему башку, как ты это практикуешь?».
«Фу, как грубо, — не повелась на подначку демоница, сохраняя мирное расположение духа. — Нет, я просто тоже хорошо умею подкрадываться. И совершенно точно знаю, что он нас не заметит. Пару десятков раз так сделаем, и я тебе мамой клянусь — он с барабаном на шее начнёт ходить, чтобы заблаговременно сообщать о своём появлении. Ну или с дудкой. Давай?».
В голове тут же возникла картинка, как седая Аурита шарахается от торжественно-серьёзного Георга с барабаном. Но, смешно, почему-то, не было.
Хвостатой дай волю, она половину поместья зашугает до заикания, а вторую — сожрёт. Нет, не нужно нам таких экспериментов.
Усилием воли отогнав от себя назойливый образ всех будущих «жертв» педагогического воспитания Миагозры, я дождался, пока Георг лично распахнёт передо мной дверь в малую трапезную, и только потом шагнул в зал.
К слову, малая трапезная лишь так называлась, поскольку считаю, что потеря двадцати с лишним квадратов от шестидесяти-семидесяти, навскидку — это как с танка гайка упала. Помпезности и размаха помещения это никак не умаляло.
«Я всё же дам Георгу последний шанс, — мысленно произнёс я. — А вот если уже не проникнется, тогда — действуй».
Малика уже находилась здесь, как и сказал управляющий, и скучающе прохаживалась вдоль стен. При виде меня, окинула нечитаемым взглядом, но никак не прокомментировала.
И было непонятно, что ей не понравилось, но мне, в данный момент, было всё равно. В своём поместье я был волен ходить так, как мне заблагорассудится.
«В своём поместье, — проворчала Миа. — Ух, как мы заговорили. Давно феодалом недобитым стал?».
— Не знаю, как вам удалось столько выдержать, — вдохнув носом потрясающий аромат, витавший в трапезной, нейтрально произнёс я, чтобы хоть с чего-то завязать беседу. — Но, на вашем месте, я бы точно уже что-нибудь сожрал, — усмехнулся я, видя, как он Фарен поморщилась от моего плебейского определения вкушения пищи.
«Или кого-нибудь. Давай, пожалуйста, лучше кого-нибудь сожрём», — заканючила Миагозра противным голоском.
Было очевидно, что у демоницы сегодня просто прекрасное настроение. И так всегда бывает, что когда у неё оно прекрасное, у всех остальных оно обязательно должно испортиться.
— Если ты не прекратишь, последуют санкции, — отвернув голову в сторону, тихо произнёс я. — Я предупредил.
Малика он Фарен демократично промолчала, отлично понимая, кому именно была адресована моя реплика.