— Так и есть. Разве это не очевидно? В записке угрозы, мой несмышлёный ученик.
— Почему тогда выглядите расстроенным, если для вас это не новость?
— Потому что раз эти идиоты вздумали писульки с угрозами слать, то значит о новом нападении пока не помышляют. Иначе не стали бы они нас пугать.
— С чего такие выводы? — почесал я затылок, устраиваясь с письмом в руках. — Зачем им так поступать?
— Похоже, Лариос здесь на птичьих правах и, потеряв ночью большую часть своей свиты, он пока не способен организовать новое нападение. И это всё, что ему остаётся, — учитель, не открывая глаз, указал пальцем куда-то в сторону письма. — Значит, придётся таки самим за ним идти, нэк. Раз уж он сам не спешит к нам.
— Ну ладно, сейчас посмотрим, — я развернул листок и быстро пробежался взглядом по тексту. — Какие-то это совсем неправильные эльфы, наставник.
— Ну что там? Певучие угрозы в форме стихов? — старик хмыкнул собственной шутке, всё ещё не открывая глаз.
— Нет, наоборот. «Уважаемые гоблины…» — прочёл я первые строки вслух. — Короче, они нам опять деньги предлагают.
— Они там совсем уже что ли? — встрепенулся старик. Он резко открыл глаза и выхватил у меня из рук письмо с такой поспешностью, что едва не порвал бумагу.
Судя по тому, как забегали его глаза по строчкам, перечитал он его не менее трёх раз подряд, то и дело хмурясь и снова возвращаясь взглядом к началу. Оно и неудивительно — я сам не сразу поверил написанному. Вместо ожидаемого «гнусные воры» значилось «уважаемые», а вместо «языки вам поотрезаю» — «согласен выплатить ещё шесть сотен фениксов». Тон письма и вовсе разительно отличался от всего, что можно было ожидать от разъярённого, потерявшего пятерых Высших аристократа.
А ещё в самом низу листа находилась приписка с извинениями за то, что общение происходит посредством подобных записок, а не личной встречи. Оказалось, что автор письма всё ещё ранен и потому не может явиться самолично…
— Стоп! — осенило меня. — То, что он был ранен, мы и так знали. Но это же случилось не вчера! Столько времени с тех пор прошло, что его бы уже даже Арах на ноги поставил одной только руной первой орбиты, не особо напрягаясь.
— Вот я старый дурак, — учитель шлёпнул себя ладонью по лбу. — И как только не сообразил сразу. Ну точно глупею из-за вас двоих. С кем поведёшься, как говорится.
— Да, можете не объяснять ничего, я не спешу, сам всё пойму через пару-тройку лет.
— Тебе известно, сколько живут эльфы?
— Очень долго, — пожал я плечами, не понимая, к чему клонит наставник.
— Завидная особенность физиологии, вот только у всего, как известно, имеется и обратная сторона. Не любят они исцеляющую рунную магию, нэк. Всё она лечит, и весьма быстро, вот только при этом общий отведённый им срок жизни сокращает. Потому, если это не вопрос жизни и смерти, эльфы предпочитают обходиться традиционной медициной, сколько бы времени та ни отнимала. У них-то его ого-го сколько в запасе.
— То есть он специально не лечится магией, чтобы не укоротить себе жизнь ради пары дней экономии времени? — я недоверчиво покачал головой. — Даже сейчас, когда каждый лишний день промедления играет против него?
— Ну он-то не ожидал, что его воины вдруг того, — старик кивнул, указывая куда-то себе под ноги, — на ту сторону волкам на корм отправятся. Вот и лечился без рунной магии, нэк.
Что ж теперь хотя бы всё встало на свои места.
С ответом решили не спешить и сперва дождаться возвращения Араха, а там уже решать будем, что делать дальше.
— Кстати, Менос, насчёт твоих сумеречных зверушек. Ты что-то начал совсем часто их использовать.
— А почему нет? — я непонимающе покосился на наставника, не совсем улавливая, к чему он клонит.
— Любая заёмная сила, а открытие прохода в теневое измерение и подобие временного призыва волков — это одна из её форм, всегда требует оплаты. И вот здесь, в твоём случае, кроется одна очень коварная особенность. Ты тратишь силы не только на само открытие и последующее закрытие прохода, но и «оплачиваешь» отдельно каждый переход на ту сторону. Из плюсов — не важно, кто именно пересекает границу: малое дитя, ещё неспособное стоять на ногах, или могущественный орк-отступник. Сил отъест одинаково. Счёт идёт просто на количество пересечений границы, нэк. Трупы не считаются, только живые. Я это к чему — пять эльфов разом могло оказаться многовато для одного раза.
— Ну и пусть, — я равнодушно пожал плечами, не видя в этом особой проблемы. — Даже если бы проход закрылся и волки смогли утащить только четверых или всего троих, то в любом случае мне было бы проще справиться с оставшимися в живых, чем драться сразу против всей пятёрки.
— Хе-хе… какой ушлый, — оскалился старик. — А с чего ты взял, что проход закроется, если у тебя закончатся силы? Уверен, что «дверца» наоборот не распахнётся полностью? Что станешь делать, если на эту сторону хлынут волки?
Кричать? Страдать? Умирать? Да, думаю, что именно в так и именно в таком порядке. А какие ещё могут быть варианты, если к эльфам добавится ещё и целая стая голодных сумеречных волков.
Внутри неприятно похолодело от одной только мысли об этом. Понятно, что ушастым стало бы резко не до меня, но волки рвали бы не только их, а и меня тоже.
— Я не говорю отказаться от такого козыря, он слишком ценен, чтобы просто выбросить его из арсенала, но ты должен научиться чувствовать сколько существ можешь скормить волкам и при этом удержать теневой барьер, не пускающий сюда хищников. Иначе однажды случится беда.
Ещё он сказал, что я слишком рисковал открывая проход при тусклом освещении в гостиничном коридоре. Если границы отбрасываемой мною тени размыты, то волки имеют куда больше свободы.