Кровь, сломанная утварь, хотя бы царапина на стене от клинка. Пятеро обученных бойцов, к тому же рунников — это грозная сила. Они бы не сдались совсем без сопротивления.
Но тогда что? Ещё и эта взрывчатка.
Одно с другим попросту не сходилось, сколько бы он ни пытался подогнать факты под удобную, приемлемую версию.
— Кто-то пострадал? Из жильцов гостиницы, — спросил Лариос вслух, хотя уже предчувствовал ответ.
— Никто, милорд. Ни один из постояльцев не убит и не ранен. Все в один голос твердят одно и то же — услышали крики, выбежали в коридор, никого не застали.
Лариос медленно провёл пальцами по краю опустевшей чашки, чувствуя, как в груди поднимается волна раздражения, смешанная с чем-то куда более неприятным — растерянностью. А он ненавидел растерянность. Ненавидел моменты, когда мир вокруг переставал подчиняться логике, переставал складываться в понятную, предсказуемую картину.
Он ничего не добился, при этом лишился своих сильнейших воинов.
Череда болезненных провалов пополнилась ещё одним.
Похищение самих похитителей? Абсурд.
Бегство? Ещё нелепее. Высшие эльфы не бегут. Тем более, что тогда они уже стояли бы перед ним, объясняя почему так поступили. Но ни один не вернулся в особняк.
— Не зря не пустил тебя с ними, — произнёс Балеор.
Лариос посмотрел на эльфа. А ведь и правда: если бы тот не настоял, что он ещё недостаточно здоров, и не пригрозил не пустить его обратно в особняк, покинь тот территорию, Лариос сейчас тоже бесследно исчез бы.
— Спасибо, мой друг. Ты вновь спас мне жизнь.
Он тогда злился на подобную заботу, считая её излишней, почти оскорбительной для собственной гордости. Четвёртый сын Дома Валари, вынужденный сидеть дома, точно немощный старик, пока его люди рискуют жизнью ради возвращения фамильной чести. Помнится, он едва сдержался чтобы не наговорить глупостей.
И вон оно как всё сложилось.
Мысль об исчезновении отдавала неприятным холодком.
— Милорд? — гонец, всё ещё топтавшийся у порога, робко напомнил о своём присутствии, явно не понимая, что делать дальше.
Лариос поднял на него взгляд, вновь обретший привычную холодную сосредоточенность.
— Мне нужны бумага и чернила, — произнёс он наконец, поднимаясь из-за стола, и впервые не покачнулся. Похоже раны наконец полностью зажили. — Ступай!
Балеор, оставшись с ним наедине, некоторое время молчал и лишь задумчиво барабанил пальцами по краю стола, а затем осторожно спросил:
— Что намерен делать теперь?
Лариос долго не отвечал, взгляд его был устремлён куда-то в пустоту, будто он пытался разглядеть что-то сквозь стены дома.
Весь тот запутанный клубок событий, что разворачивался где-то там пока он беззаботно спал, теперь уже оказался вне его контроля.
— Если подумал, что отправлю весть домой, то это не так.
— Только не говори, что собираешься написать очередное послание гоблинам? — Балеор нахмурился.
— Именно, мой друг, всё именно так. Но не только им. У меня появилась одна занимательная идея. Хочу пригласить сюда кое-кого, ты не против?
— Конечно, но кого, если не секрет?
— Читать? — спросил я, покосившись на учителя.
— Да, лучше ты прочти, — крякнул старик, откинулся в кресле и прикрыл глаза, словно ожидал услышать совсем дурные вести и боялся упасть в обморок прямо здесь, за столом. — Давай, я готов слушать.
— Вы словно уже знаете, что там.