— А ты мне подпевала! — обрадовался Бьёрн.
— Молчи.
Я улыбнулась, наблюдая за ними, и подошла к холодильнику проверить запасы. Внутри было всё необходимое: мясо, овощи, зелень… Но я вспомнила, что в погребе осталась банка клюквенного варенья — оно отлично подойдёт к дичи.
— Спущусь в погреб, кое-что возьму, — сказала я, закрывая холодильник.
Фенрир тут же отложил тетерева.
— Я с тобой. Помогу донести.
— Да там ерунда, одна банка.
— Всё равно.
Мы вышли из кухни в коридор. Не успели сделать и пары шагов, как оттуда донёсся удивлённый, чуть взвизгнувший возглас Бьёрна:
— Ай! Вот проказница лесная!
И тихий, довольный смешок Скади.
Я обернулась как раз вовремя, чтобы краем глаза увидеть, как из-под подола её платья выскользнул длинный пушистый хвост и резко шлёпнул Бьёрна по заднице, когда тот наклонился, чтобы поставить ведро для отходов. Бьёрн выпрямился, потирая уязвлённое место, но на его лице играла широкая, глупая улыбка.
Я покачала головой, улыбаясь, и пошла дальше за Фенриром.
Мы так и не дошли до погреба. В полумраке коридора, вдали от кухни и смеха, Фенрир вдруг остановился, и обхватил меня со спины, притянув к себе. Его руки сомкнулись на моём животе, губы прижались к шее.
— Давай сбежим от них? — прошептал он, и его голос вибрировал у меня под ухом. — Сейчас. Пока они заняты.
Я рассмеялась, положив свои руки поверх его.
— Это будет невежливо. Мы же хозяева.
— К чёрту вежливость. Я хочу залезть с тобой в постель, под наше тёплое одеяло, и не вылезать из-под него до самого рассвета. Никаких гостей, никаких пиров. Только ты и я.
— Фенрир! — я попыталась вывернуться, но он держал крепко. — Ты же сам их позвал. Сам хотел, чтобы мы все встретили Йоль вместе.
Он вздохнул, и его дыхание обожгло мне кожу.
— Я знаю. Просто… — он замолчал, потом продолжил тише. — Я хотел провести с ними праздник, ведь на этот раз всё иначе. Не так, как раньше, когда за моей спиной все только и ждали, чтобы я их защитил, решил все проблемы. Я привязался к ним. В каком-то смысле считал их семьёй. Настоящую я рано потерял. Не все остались в живых. Но те, кто остались… я хочу сохранить их рядом. Но ещё больше я хочу сохранить тебя.
Я развернулась в его объятиях, чтобы посмотреть ему в лицо. В тусклом свете коридора его шрамы казались глубже, глаза — темнее. Но в них не было прежней боли. Была усталость. И надежда.
— Я никуда не уйду, — сказала я твёрдо, положив ладонь ему на щёку.
Он накрыл её своей рукой, прижал к щеке.
— Не знаю. Год назад ты была в шаге от этого… от них, от Дикой Охоты. Я видел, как они звали тебя, как ты смотрела на них. Боялся, что ты сделаешь шаг и исчезнешь.
Он притянул меня к себе сильнее, взял за подбородок, заставив смотреть прямо в глаза. Его до сих пор пугала та ночь — те призраки, что звали меня. Они ушли тогда, как и Крампус, растворившись в лесу и больше не появляясь. Не знаю, забрала ли их Дикая Охота или они сами обрели покой, когда дух покинул этот лес. Призрак бывшей экономки тоже исчез — видимо, наконец успокоился. Иногда, очень редко, я всё ещё слышала шёпот на краю сознания, видела тени краем глаза. Но я перестала их бояться, научилась жить с этим и принимать как часть себя. А Фенрир… он принимал меня такой — целиком, со всеми моими призраками и странностями.
И что ещё важнее — Фенрир больше не искал встречи с Крампусом. Не гонялся за его тенью по лесу, не точил кинжалы и не строил планы мести. Вряд ли он простил его — слишком много боли и крови было между ними. Но месть перестала быть смыслом его жизни. У него появился другой смысл: я. Наше будущее.
— Но я же осталась, — тихо сказала я, глядя ему в глаза. — Я выбрала тебя. Выбрала эту жизнь. И никуда не собираюсь.
Он смотрел на меня долго, будто проверяя, не солгала ли. Потом взгляд смягчился.
— Я люблю тебя, Элинор, — прошептал он, и голос его стал грубым от сдерживаемых эмоций. — И я счастлив, что ты выбрала меня, что осталась здесь со мной. Несмотря на все мои недостатки.