Фенрир ещё раз взглянул на меня — долгим, пронзительным взглядом, будто пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту. Затем поправил ружьё на плече и пошёл следом за Бьёрном.
Мы с Перхильдой ещё минуту стояли на пороге, провожая их взглядом, пока две тёмные фигуры не исчезли полностью, поглощённые метелью. Морозный воздух обжигал лицо.
— Заходи, дорогая, — мягко сказала Перхильда, касаясь моей спины. — Не стоит здесь стоять.
Мы зашли, и она плотно закрыла тяжёлую дубовую дверь.
В прихожей стало тихо — лишь потрескивание дров в камине да завывание ветра снаружи. Перхильда сняла тёплый платок, аккуратно повесила его на крючок и повернулась ко мне. Её обычно спокойное лицо было напряжённым, а в глазах читалась глубокая озабоченность.
Я уже собиралась ступить на лестницу — ещё снизу я заметила, как наверху, в полумраке коридора, стоит Скади. Она не двигалась, лишь смотрела на меня сверху вниз, и в её позе было явное ожидание. Она звала меня.
Но Перхильда преградила мне путь не физически, а одним лишь взглядом.
— Куда это ты, моя дорогая? — спросила она.
— Я… пойду к себе в комнату, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Отдохну немного.
Она смотрела на меня внимательно-изучающе. Казалось, она видит меня насквозь — все мои страхи, сомнения и тот опасный план, что зрел в голове.
— Я думала, тебе будет легче, если ты чем-нибудь займёшься, — сказала она, не отводя взгляда. — У меня ещё много трав, которые нужно разобрать. Полынь, зверобой, корень мандрагоры… Сидишь, перебираешь, мысли успокаиваешь.
Я покачала головой.
— Спасибо, но… я обойдусь. Всё в порядке.
— Точно? — она сделала маленький шаг вперёд. — У меня такое чувство, будто тебе не терпится заняться чем-то… более активным.
Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она знала. Не просто подозревала — знала.
— Вы думаете, я натворю что-нибудь? — спросила я, и голос прозвучал тише, чем я хотела.
Глаза Перхильды сверкнули в тусклом свете прихожей.
— Я думаю, что бы ты ни задумала, сначала очень хорошо подумай о последствиях, — сказала она медленно, выговаривая каждое слово. — Стоит ли оно риска.
Мы смотрели друг на друга, и в этой тишине прозвучало больше, чем в любых словах. Она не поддерживала ни Фенрира с его жаждой мести, ни моё тайное соглашение со Скади. Но и не останавливала. Она была тем самым мостиком — хрупким, шатким, но единственным, что пока ещё связывало все наши разрозненные, отчаянные попытки что-то изменить.
— Я осмотрю первый этаж, — наконец сказала Перхильда, отводя взгляд. — А потом выйду, обойду дом. Хочу убедиться, что с защитой всё в порядке. Надвигается не только метель.
— Хорошо, — кивнула я. — Если понадобится помощь…
— Спасибо, Элинор. Всё в порядке, — она улыбнулась, но улыбка не дотянулась до глаз. — Иди. Отдохни.
Я оставила её в прихожей и медленно поднялась по широкой лестнице. Каждая ступенька скрипела под ногой, и звук казался невероятно громким в давящей тишине дома. Наверху, в самом начале коридора, меня ждала Скади.
Она стояла, прислонившись к стене со скрещёнными на груди руками. Её прекрасное лицо было бледным, а в зелёных глазах светилось нервное, нетерпеливое ожидание.
— Наконец-то, — сказала она без предисловий, оттолкнувшись от стены. — Я уже думала, ты передумала.
— Я не передумала, — ответила я, подходя ближе. — Но у меня нет ощущения, что это хорошая идея.
— Хороших идей у нас не осталось, — парировала Скади. — Только плохие и отчаянные. Ты готова?
— Да. Что мы будем делать?
— Для начала зайдём к Казимиру.
Я поморщилась.