— Я не упырь, — произнёс он тихо, отчеканивая каждое слово. — Сколько можно повторять? Я драуг. Или твой лесной мозг не в состоянии удержать разницу?
Мне стало не по себе от этой перепалки. Я вмешалась, пытаясь сбить накаляющееся напряжение:
— А в чём разница, собственно?
Казимир перевёл на меня свой взгляд. В нём не было прежней лени — только острое, изучающее внимание, от которого по спине побежали мурашки.
— Разница, моя милая, в том, что упырь — это просто голодный труп. А я… — он жестом, полным странной, усталой гордости, обвёл свою комнату, — я был воином. Конунгом. Моя сила была в славе, в ярости битвы, в верности моего рода. Я не нуждался в этой… — он скривился, — жидкости, чтобы существовать. Я не жертва этого дома. Я его пленник. Так же, как и ты.
— В смысле, пленник? — не поняла я. — Ты же можешь уйти.
Скади, всё ещё кипящая от злости, фыркнула.
— Драуги обычно привязаны к своим курганам и сокровищам, — сказала она с ядовитой вежливостью. — Но мать Фенрира, создавая ритуал, обманом вплела и его силу в общую сеть. Теперь он привязан к артефакту, что спрятан в стенах. Может отойти от дома километров на десять, не больше. И это… — она бросила на Казимира уничижительный взгляд, — вынуждает его питаться кровью, чтобы поддерживать иллюзию жизни. Жалкое зрелище.
Казимир впервые за весь разговор сел на кровати. Его движения были плавными, но в них чувствовалась сдерживаемая ярость.
— Не кровь, — поправил он сквозь зубы. — Жизненную силу. Ты, глупая девка, не представляешь, сколько её сконцентрировано в крови. Хотя мне и претит эта зависимость. В своём истинном облике я в этой… субстанции не нуждался.
Мысль промелькнула у меня быстрее, чем я успела её обдумать.
— Так ты… защищаешь этот артефакт?
Казимир прищурился.
— Не волнуйся, моя милая, — он снова откинулся на подушки, приняв прежнюю позу. — Мне совершенно неинтересно, что вы там задумали с этим цветочком. В условиях ритуала было чётко обозначено: я должен защищать артефакт от фанатиков из деревни. От Мартина и его своры. На остальных… — он махнул рукой, — мне всё равно. Делайте что хотите. Выносите, разбивайте, танцуйте вокруг него голышом. Но только… — он снова посмотрел на меня, и в его глазах не осталось ни капли насмешки, — только не за пределы дома. Иначе мне придётся вас убить. Таков договор.
Я вздрогнула. Он говорил об этом так же спокойно и лениво, как о погоде. Но по неумолимой серьёзности в его глазах я поняла — это не шутка. Это древний, кровавый закон, и он будет соблюдён.
Казимир снова подбросил монетку. Золотой диск на мгновение повис в воздухе, словно не решаясь упасть.
— Ну так зачем пожаловали, барышни? — спросил он. — Вряд ли для того, чтобы составить мне компанию в моём бесславном заключении. Верно?
Скади выпрямилась, собрав всё своё надменное достоинство.
— Нужна твоя помощь. Ты понимаешь в крови. Вернее, в том, что в ней скрыто.
— Я уже говорил, что я не упырь-гематолог, — устало протянул Казимир. — И даже если бы был… магия распознавания требует сил. А сил у меня, как видишь, мало. Обычно я… подпитывался от Жака. Но в его отсутствие я слаб. Очень слаб.
— Но ты же пил мою кровь, — напомнила я, чувствуя, как по старой ране на пальце пробегает призрачное жжение. — Разве этого не хватило?
Казимир посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде брезгливого сожаления.
— Та капля? Серьёзно? Она была как соломинка утопающему. Лишь на секунду притупила голод, но не погасила его. Ты же не думаешь, что глоток воды может напоить того, кто целый день провёл в пустыне?
Скади обхватила руками изголовье кровати напротив Казимира. Её зелёные глаза сверкнули в полумраке.
— Так, может, ты хочешь утолить его по-настоящему? — спросила она, и её голос прозвучал как крючок с наживкой, закинутый в тёмную воду.
Она посмотрела на меня. Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной ручей. Мысль снова отдаться его зубам — добровольно — вызывала во мне почти физическую тошноту. Я вспомнила его голодный, безумный взгляд в прихожей. Но под страхом поднималось другое — упрямое, почти яростное любопытство, которое во мне разожгла Скади. Оно оказалось сильнее страха.
— Интересно, — протянул Казимир, не сводя с меня хищного взгляда. — Я думал, тебе её кровь нужна для другого дела. Более… возвышенного.
— Если она — то, что я думаю, крови понадобится совсем немного, — ответила Скади, скрестив руки на груди. — Просто подтверждение.
Казимир опасно ухмыльнулся.
— И кто же она, по-твоему? — Он приподнялся на локте, и взгляд его стал изучающим. — Мне нужно угадать с трёх раз?