— Человек. Но его прапрадед родился от союза женщины и тролля. Не то чтобы она сильно этого хотела, поэтому не расспрашивай его о подробностях — он не любит эту историю. Да и некоторые преимущества, которые даёт ему эта кровь, он отрицает.
— Какие?
— Долголетие. Выносливость. Устойчивость к магии.
— Неплохой набор, — пробормотала я.
Фенрир слабо усмехнулся.
— Девушки, которые были здесь до тебя, тоже имели примесь. Но незначительную. Она не мешала им жить обычной жизнью. У тебя, скорее всего, всё иначе. Если в них была капля, то в тебе… вполне может быть четверть.
От этих слов во мне поднялась буря противоречивых чувств. Страх — значит, я и правда не такая, как все? Не просто «чувствительная», а отчасти… чужая? Но вместе со страхом пришло и странное облегчение. Значит, то, что я видела, не было безумием. Не было сломом. Я не сломалась — я просто всегда была другой. И, возможно, в этом есть своя сила.
Фенрир, словно читая мои мысли, приблизился. Его рука скользнула с плеча на шею, большой палец провёл по линии челюсти.
— Не думай об этом сейчас, Элинор. Сейчас нужно сосредоточиться на другом. И помни: никто тебя здесь не тронет. Я обещаю.
Я посмотрела на него — на уверенное лицо, на синие глаза, в которых горела не просто решимость, а какая-то древняя, незыблемая сила. Он был из тех мужчин, что не разбрасываются словами на ветер. И я буквально чувствовала, как от него исходит спокойная мощь, которая делала сильнее и меня.
Не думая, повинуясь внезапному порыву, я подняла руки и прикоснулась к его груди. Кончики пальцев скользнули по краю бинта, затем — по старым шрамам, выступающим над кожей. Я водила по ним осторожно, будто пытаясь стереть, сгладить каждый след. Мне снова стало больно от мысли, что из-за меня к этой коллекции прибавится ещё.
Фенрир горячо выдохнул, когда мои пальцы поднялись выше, к ключице, продолжая свой немой путь по истории его тела. Ему не было больно — но он смотрел на меня так, будто я причиняю ему другую, более глубокую муку.
— Пожалуйста, остановись, — тихо сказал он.
— Тебе больно?
— Нет. Но я слишком разгорячён после боя. Мне сложно держать себя в руках.
Я замерла, глядя ему в глаза. В них бушевала внутренняя буря — жёлтые искры проскакивали в синеве, зрачки сузились.
— А ты хочешь держать себя в руках? — прошептала я.
— Я должен. Нельзя, чтобы с тобой что-то случилось. Ты нужна дому.
В тот же миг меня охватила острая, обидная досада. Всё, что он делал — защищал, заботился, рисковал собой — было не только из-за меня. Он защищал бы любую девушку на моём месте. Любую, которую позвал этот проклятый дом. Для него я была лишь долгом. Частью древнего ритуала.
Я отстранилась, сделав шаг назад. Разочарование встало в горле горьким комом.
— Да, наверное, ты прав. Я пойду к себе.
Я отвернулась и сделала несколько шагов к двери. В тот же миг его рука схватила моё запястье — не грубо, но так крепко, что сомнений в его намерениях не оставалось. Он дёрнул — и я, не успев пикнуть, оказалась прижата к его груди. А затем его горячие губы нашли мои.
Это был не нежный, вопрошающий поцелуй. Это было заявление. Притязание. Взрыв слишком долго сдерживаемой страсти. Сначала я застыла от неожиданности, но через мгновение ответила ему с тем же отчаянием. Мои руки вцепились в его плечи, пальцы впились в мышцы. Мы стояли, слившись воедино, а мир вокруг поплыл, теряя очертания.
Когда нам наконец понадобился воздух, мы разомкнули губы, но он не отпустил меня. Его лоб прижался к моему, дыхание было прерывистым и горячим.
— Прости, — прошептал он хрипло. — Но я не мог позволить тебе уйти с таким лицом. Не хотел, чтобы ты думала, что не важна для меня.
— А я важна? — выдохнула я, не в силах скрыть дрожь в голосе.
Он нежно провёл рукой по моим волосам, откинул прядь с лица.
— Конечно. Я, наверное, очень плохо выражаю чувства. Но с того самого момента, как увидел тебя, понял — ты именно та, кого я ждал. Моя пара.
Я смотрела на него в полном изумлении. Его слова кружили голову, смешиваясь с остатками адреналина и страха. Быть его парой? Быть с ним? Разве такое возможно? Мы, возможно, не переживём и этих нескольких дней. Но сейчас… сейчас я хотела быть с ним. Больше всего на свете.
Я потянулась к нему, и наши губы снова встретились. На этот раз поцелуй был медленнее, глубже. Он прервал его, отстранившись на сантиметр.