Мы вошли в дом, и первое, что я почувствовала — тяжёлая, гнетущая тишина, будто все звуки утонули в толстых стенах. Фенрир сразу же отпустил мою руку. Он направился мимо присутствующих прямиком в свою комнату. Его шаги были тяжёлыми и ровными, но было видно, что он слегка прихрамывает на одну ногу.
Я потянулась за ним, но путь ему преградила Скади. Она выплыла из гостиной, будто ждала именно этого момента. Её осанка была безупречной, а взгляд — обеспокоенным. Она окинула меня быстрым, безразличным взглядом, словно я была пустым местом, а потом перевела глаза на Фенрира.
— Ты в таком состоянии, — произнесла она. — Ты совсем себя не бережёшь.
Фенрир остановился. Внимательно посмотрел на неё, мышцы на его спине слегка напряглись.
— Всё в порядке, — ответил он глухо. — Не ожидал тебя здесь увидеть.
— Я пришла с тобой поговорить. Это важно.
— Не сейчас. Утром. Сейчас я устал, и мне нужно обработать раны.
Он попытался обойти её, но Скади сделала лёгкий шаг в сторону, снова оказываясь перед ним. Её движение было плавным, будто она скользила, а не шла.
— Позволь мне позаботиться о тебе, — сказала она тише, и в её голосе прозвучала скрытая… нежность? Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась его здорового предплечья — легонько, почти невесомо.
Фенрир резко дёрнулся, будто от прикосновения раскалённого железа. Он с полным безразличием сбросил её руку.
— Я благодарен, Скади, но я привык заботиться о себе сам. Поговорим завтра. Со всеми вами.
Он окинул взглядом всех присутствующих и прошёл мимо Скади, не оглядываясь. Через пару мгновений его шаги затихли в коридоре.
Скади осталась стоять посреди прихожей. Она ничего не сказала, но её спина стала прямой, как струна. Потом она медленно повернула голову и посмотрела прямо на меня. В её взгляде не было злобы — только холодное, бездонное презрение. Будто я была насекомым, которое осмелилось заползти не туда. Она молча развернулась и ушла в гостиную, из которой минуту назад выпорхнула.
А я застыла на месте, чувствуя, как по щекам разливается жар. Ревность. Да, я ощутила именно её. Я едва устояла на ногах от неожиданности этого чувства.
Я настолько привыкла, что Фенрир всегда был рядом, что совсем забыла: несмотря на шрамы и грубоватые манеры, он — очень привлекательный мужчина. Сильный. Хозяйственный. И, как выяснилось, виды на него имела не только я. Эта мысль засела во мне — глубоко и болезненно.
Нет. Я не позволю себе просто стоять здесь и киснуть. Он сказал — завтра. Но ранен он — сейчас. А я… я должна хоть что-то сделать для него.
Я видела, как в стороне мялся Бьёрн, видимо, желая ко мне подойти, а Казимир вместе с Перхильдой выглядывали в окно, убеждаясь, что Марк вместе с Мартином последовали предупреждению Фенрира и всё же сели в машину, чтобы уехать.
Мне не очень хотелось обсуждать с ними, что только что произошло на улице, поэтому я развернулась и пошла вслед за Фенриром в его комнату. Дверь была приоткрыта, из щели пробивался тусклый свет от тлеющего камина. Я встала на пороге, не решаясь войти, застыв, как какая-то извращенка, подглядывая за ним через эту щель.
Он стоял у кровати спиной ко мне, снимая остатки штанов — рваные лохмотья, испачканные грязью и кровью. Его спина была исчерчена свежими царапинами и синяками. Мне было невыносимо больно от мысли, что это из-за меня.
Я быстро отвернулась, почувствовав, как горит лицо. Сердце колотилось где-то в горле.
— Элинор, — его голос прозвучал устало, но без раздражения. — Тебе нужно отдохнуть. Иди к себе.
Переступив через стеснение, я сделала шаг внутрь, стараясь не смотреть на его обнажённое тело.
— Ты столько сделал для меня. Я хочу помочь тебе. Если скажешь, что делать, я могу…
— Элинор, всё в порядке. Я справлюсь сам.
— Но ты же из-за меня поранился! — мой голос дрогнул. Я посмотрела ему в глаза, уже не в силах сдержать эмоции. — Твои раны… они такие страшные.
Он отвернулся и открыл дверь ванной, щёлкнув выключателем. На мгновение он предстал передо мной — обнажённый, залитый светом лампы. Он стоял спиной, но я всё равно увидела достаточно. На правом плече зияла рваная рана, будто кто-то вырвал оттуда кусок плоти. Края её были воспалёнными, но без активного кровотечения.
Фенрир вошёл в ванную, оставив дверь приоткрытой. Его голос донёсся сквозь шум включённой воды:
— Я оборотень, Элинор. Большинство моих ран затянутся уже к утру. Да, у меня прибавится новых шрамов, но к ним я уже привык.
— У тебя наверняка всё болит, — пробормотала я, подходя ближе к двери.
— Не особо. Разве что рука беспокоит — ей хорошо досталось.