– Так, дед, ясно, ты где живешь? – прервал его Иванейко.
Старик показал на соседний дом.
– Будь дома. Мы щас вернемся, расскажешь подробно.
Надя подходила к квартире, когда милицейская машина свернула к дому Прудиных. Она не видела, как в неё посадили её любовника в наручниках, как конфисковали ружье, как плакала мать Димки и как они с отцом стояли у ворот. Соседи повыглядывали из окон, а бабка Нюра, случайно проходившая мимо, начала креститься и испуганно смотреть по сторонам. Такого в её жизни, да ещё в их тихом околотке, не бывало никогда. И с кем, с добрым безотказным парнем Димкой Прудиным! На глазах ведь рос, всегда поздоровается, поможет купить чего в городе, если надо.
– Иваныч! Это чёй-то они? Это же Димка твой?! Он же комара не обидит! – запричитала бабка, подходя ближе к воротам дома.
– Иди, Нюра, от греха, сам не знаю! Начнешь щас трепать всем подряд! Чё говорить, уже язык, сморю, чешется! Эти вон выпялились! Пошли, мать.
– Ой, да я чё, я не такая, ты ведь меня знашь! – Но ей никто не отвечал, ворота захлопнулись. – Ой, чё делатса! Ну, ты подумай, средь бела дня берут ни про то, ни про что хорошего человека! Ну, ты подумай, а! – причитала бабка Нюра, пока шла к себе.
– Бабусь, где тут у вас позвонить можно? – спросил сержант из окна машины у старухи, которая пылила по центральной улице.
– Тык на поште, милый, ехай дальше, вон белый сельсывет-от, сбоку пошта.
– Спасибо, бабусь.
Флаг над сельсоветом, как и само здание, трудно было не заметить. Милицейская машина остановилась рядом, капитан прикурил сигарету, вышел, сержант поплелся на почту. Теперь в «обезьяннике» покорно сидел Димка.
– Небось договорились с бабой грохнуть мужика, а? Мешал он вам любовь-то крутить? – начал Иванейко разговор через решетку машины.
Дима молчал.
– Чё молчишь? Хороша бабенка-то, я бы ей тоже вдул! Ну ничё, вот ты сядешь, я этим и займусь!
Дима напрягся, желваки заиграли. Было видно, что он с удовольствием дал бы сейчас капитану по морде, но не может, да и не стоит поддаваться на провокацию.
– Не один же ты его уложил, а, паря? Или один?
Дима продолжал молчать и даже отвернулся от решетки.
– Ну, чё ты молчишь, щас закрою по девяносто первой – и разговор закончили, а там вышка тебе светит. Молчи, всё равно найдем концы. Это же деревня.
Вернулся сержант.
– Ну, всё, приедут скоро!
– Ага, скоро! Труповозка-то? Чё-то не помню такого случая в истории. Хах, ещё час тележится будут.
– Обещали.
– Давай быстрей, жрать охота!
И они покатили к дому сторожа, тот уже поджидал на лавочке, курил. От деда пахло водкой. Капитан и сержант присели рядом, учуяли запах, улыбнулись.
– Ну что, рассказывайте, чё видели? – Иванейко показал сержанту на протокол, мол, давай фиксируй.
– Да знаем, немаленькие! – заныл сержант.
– Разговорчики.
– Пишу, тащ капитан.
– Давайте по порядку, как зовут, кто такой? – продолжил капитан.
– Ну, значса, сторожу я магазин, вон, промышный, – показал рукой в сторону дед, – теперь же его в хозяйсный переделали. Так, а чё переделали, всё то же самое.