– Ступай, детка, с бохам, нэ пирживай, вон у таби скольки добра!
– Аха, спасибо. – Танечка посмотрела на свою авоську, улыбнулась, достала оттуда кулек с изюмом, открыла его, зачерпнула горсть, положила в карманы и начала есть прямо по дороге.
Кто бы знал, как она любила изюм! Вот уж чего-чего, а изюм мама совсем редко покупает, только в стряпню или в кисель, или компот. А вот так, чтобы поесть горстями – такое ни в жизнь. По дороге она делилась изюмом со всеми, кто попадался. Прямо у дома она вдруг решила отдать оставшиеся десять рублей тетё Марфе. Мама говорила, что они бедные.
Танечка зашла и отдала деньги сопротивляющейся тете Марфе. Домой она пришла совсем довольная. Выгрузила покупки на стол. Маленький теперь уже кулечек с изюмом решила схоронить у себя под подушкой. Только спрятала, как появился смешной и взъерошенный Колька.
– Ну и чё ты, Матхёна, там пхятала? – начал он своим картавым голосом.
– Я не прятала, а тебе, Сопля, пряники, между прочим, купила!
– Кто это Сопля, я Сопля? – начал задираться младший брат.
– Ты – Сопля! Я же Матрёна?
– Пехвая задихаеся!
– Я не задираюсь, я сказала, что пряников тебе купила и мяч вон!
– Де?! Пока-а-ажь!
Таня показала в сторону авоськи. Колька сразу подскочил и живо вытащил мячик.
– Ух ты, футбольный! – Брату явно нравился подарок.
– Понравился?
– Угу.
– Дай хоть поглядеть! – попросила сестра.
– Чё глядеть. – Он начал подкидывать мяч руками и пинать.
– Вот шальной, ну и ладно. Только не в доме!
– И так пошел. – Его светловолосая голова уже скрылась за дверью.
– А спасибо?
– Спасиба, – пробурчал брат, вернулся, схватив со стола пряник и, не глядя на Танечку, довольный, пошел играть во дворе.
Хоть Колька и задирал её частенько, но всегда вертелся рядом, и чувствовалось, что он любит сестру, хотя никогда вида не показывал.
Танечка тоже пошла во двор, но только за дровами. Принесла, положила у печки. Мама придёт, а дрова уже тут. И вода тоже, и посуда помыта. Эх, сколько сегодня радости: речку переплыла, изюму поела, подарки всем накупила! И всё она сама! Одна.
Чуть позже появилась мама.
– Таня, дрова… – начала было она уставшим голосом, но дочка выпалила:
– Уже, мамочка! Можно я разожгу? – Она потянулась к печке.
– Не надо, отец ругается, ты ж знаешь. Ой, спина сёдня чисто отстала.
– Ну, я тогда с тобой побуду. Ой, подожжи. – Танечка озорно улыбнулась и убежала в комнату.
– Светишься вся! Случилось чё?
– Вот. – Танечка уже стояла около матери и протягивала ей новую гребёнку с ажурным узором.