Таких домов в Кошкино всего два. Нет, ещё есть две деревянных двухэтажки, в народе их называют «бамовскими», но каменных два и они стоят поодаль. Построили их для тех, кто работает на нефтеперекачке (нефтеперекачивающей станции, НПС, «энпээски»), она расположилась за пару километров от посёлка.
Скоро десять лет, как появились эти картонные деревяшки и, кажется, что простоят они ещё столько же. Каменные же высятся, как крепости, и жить в них считается престижно. По соседству с этими «блатными башнями» приютились обычные сельские домики.
Нефтяники и колхозники всегда спорят между собой, делят, кто лучше. Попасть на работу на станцию – большая удача. Даже из других областей к ним приезжают и из соседних посёлков. Здесь и платят больше и льготы разные, не то что в совхозе, который начал потихоньку разваливаться.
– Он же здоровый мужик, гонял, только шуба заворачивалась?! – подхватила другая, отмахиваясь березовой веточкой от назойливых комаров.
– Тык на мацацикле и убился.
– Ой, ты, поди, а! Так как?
– На Молодежке вон дорогу делали, щебня навалили целу гору, он, видать, поддатый был, на всем газу летел, не заметил, что ль?
– Ой, ой, ой, и чё, насмерть?
– Тык пынятно, насмерть, чё спрашивашь-то.
– Жалко мужика, сколько ему было-то?
– Лет песят уж, умный дылжон быть.
– Умный-то умный, а ежли черти крутят, никуда не денеся.
– Да какие черти, чё несешь-то?
– А-то ты не знашь какие!
– Заговорили его? Ей-богу, чё попало мелете! – немного дразнясь, ответила одна из баб.
– Да кому он нужен, хлипенький какой-то мужичишка-то?
– Ясно кому. Сучка эта, Надька, постаралась, она же тоже с им таскалась.
– Кака Надькя? Баринова, што ль?
– А кто у нас ещё такое может?
– Ды хвытает погани-то.
– Не-не, это она, у иё и мать колдует.
– Ой, ну прям убила она его?
– А чё, у них это легко делатса. Приворожила, хвостом повертела перед им, сделал чё хотела, пошептала на воду, вот он и сотворил с собой.
– Ой, ну прямо пошептала на воду – и всё, убила!
– Девки, ну чё вы, не знаете, что ль? Полно таких по деревням. И килу нашлют и чирей. Порчу сделают, как с добрым утром. Вон нашу бабу Глашу взять.
– Ну да, я свою Аленку на днях к бабе Нине водила. Извел девку чиряк под мышкой, всё там расторабанило. Она поговорила чё-то, на воду поплевала, поводила руками, мази дала. Два раза к ей ездили, всё сошло, а до этого две недели девка маялась.
– Так сделали на её и на Хомяка тоже! Только вот кто, надо покумекать.
– А чё тут кумекать, Надька и сделала, надоел, видать.
– Так она давечь вон путалась с им, видели их.
– Дак чё?! Лёшка, мужик-то её, тоже уж догадывался, на весь подъезд тогда орал.