Вызов я, естественно, принял, поздоровался с сестричкой, выслушал ее приветствие и вместо того, чтобы заговорить о погоде или еще о чем-нибудь нейтральном, заявил, что весь внимание.
Она приняла предложенные правила игры и перешла к делу:
— Я опять с предупреждениями: к сожалению, идиотизм Славы оказался заразным, и теперь отомстить вам собрались Саша с Пашей. Я честно пыталась их отговорить, но без толку: первый считает себя непревзойденным дуэлянтом из-за того, что учится «аж» на третьем курсе военной академии, и жаждет заслужить славу единственного защитника чести рода Державиных, а второй решил заинтересовать собой какую-то капризную девицу и застолбил за собой место секунданта! Что самое обидное, эти дурни придумали четыре идиотских способа вынудить вас вызвать Сашу на дуэль, чтобы он смог выбрать оружие и заставить вас стреляться на пистолетах, а о том, что вас с раннего детства учил стрелять Бешеный Медведь, даже не думают. Ведь Слава вот-вот получит срок «из-за вас», а значит, честь рода запятнана, и этот позор требуется смыть вашей кровью!
— Как я понимаю, это предупреждение — третий шаг ко мне навстречу? — спросил я, вспомнив разговор в гараже административного корпуса лицея.
Девчонка мрачно вздохнула:
— Нет: я не хочу терять пусть дурного, но родного брата. Поэтому сделала все, что в моих силах, чтобы удержать его от самоубийственного поступка, но безуспешно. Вот и молю о помощи: поломайте его, пожалуйста, не вызывая на дуэль, но не убивайте!
Я чувствовал в голосе блондинки настоящий страх за брата, поэтому решил провести следственный эксперимент:
— Дарья Константиновна, я уехал из Владимира по делам рода и вернусь обратно не раньше, чем в следующий понедельник. Таким образом, у вас есть три дня для того, чтобы вправить мозги родному брату, и дней семь-восемь на перевоспитание двоюродного. Это не значит, что я вам отказываю. Просто мне кажется, что переломы только усилят ненависть Александра Константиновича и эскалируют конфликт. А мне, откровенно говоря, надоело наказывать пусть и бывших, но родичей…
…Мария Тарасовна приготовила каре косули на десять баллов из десяти возможных — мы умяли по две порции и с удовольствием заполировали бы их третьей, но не позволила емкость желудков. Выбираться из-за стола и куда-то рулить сразу после настолько сытной трапезы я был не готов. Поэтому нашел способ задержаться — предложил Жаровой узаконить отношения. В смысле, уйти под мою руку на должность экономки, подписав официальный контракт. Пока женщина приходила в себя от столь сногсшибательного предложения, я определился с размерами оклада и шокировал бедняжку еще раз. А матушка «заполировала» мое воздействие очень своевременным комментарием:
— Мария Тарасовна, мы ценим людей не за красивые слова, а за поступки, поэтому случайных людей в роду моего сына не было, нет и не будет. А вы — человек дела, а значит, способны обеспечить нам надежный тыл и наверняка дослужитесь до статуса Слуги. В общем, Олег Леонидович счел вас достойной шанса изменить жизнь. Теперь выбор за вами…
Жарова сложилась в поясном поклоне, вытерла увлажнившиеся глаза, поймала мой взгляд и… выдала чертовски интересный монолог:
— Ваше благородие, огромнейшее спасибо за предложение, но ответить на него прямо сейчас я не смогу. Так как замужем и без одобрения супруга никакие решения не принимаю…
— Я считаю такие отношения правильными… — ничуть не кривя душой, заявил я. — Скажу больше: семьи, в которых супруги живут разными чаяниями, и поэтому не держатся друг за друга, я семьями не считаю и под свою руку не возьму. В общем, советуйтесь с Антипом Назаровичем со спокойным сердцем. Только имейте в виду, что я признаю лишь один вид службы — не за страх, а за совесть. Поэтому за тех, кто будет служить мне именно так, встану горой, а всех остальных пошлю лесом.
Женщина снова поклонилась и пообещала поговорить с мужем сегодня же. А мы, наконец, нашли силы встать из-за стола, поблагодарили Жарову за изумительный ужин и пошли собираться в дорогу. Пересеклись через четверть часа в коридоре, спустились в гараж, загрузились в «Вепрь» и выехали на оперативный простор.
До КПП катили в ленивом режиме, а после того, как вырулили за ворота, я поддал газку, врубил дальний свет и… потерял дар речи, увидев, как самый обыкновенный заяц-беляк, испуганный этой вспышкой, вдруг размазался в воздухе, перемахнул всю проезжую часть по диагонали, ушел во второй, такой же чудовищно-длинный прыжок, и исчез в лесу!!!
— Оле-е-еж, что это сейчас было⁈ — спросила матушка и прикусила губу, додумавшись до напрашивавшегося ответа.
— Сам в шоке… — соврал я, кинул взгляд в зеркало заднего вида, увидел квадратные глаза Лосевой, сидевшей на середине заднего сидения, сообразил, что она тоже заметила это «чудо», и решил… хм… не грешить по мелочам: — Зайцы прыгают на три-четыре метра и на коротких дистанциях разгоняются до шестидесяти километров в час, а этот переместился как минимум на девять и, вне всякого сомнения, побил все рекорды скорости!
— Интересно, за счет чего? — задумчиво пробормотала моя родительница, уставившись на сплошную черную стену опушки.
Меня тоже интересовал ответ на этот вопрос. Поэтому разошедшаяся фантазия подкидывала вариант за вариантом — от толчков в спину порывами какого-нибудь ветра до неких изменений в КПД мышц задних лап. А потом я додумался до мысли поинтереснее и неожиданно для себя поделился ею с дамами:
— К увеличению дальности единичного прыжка и скорости бега не может не прилагаться заметное улучшение скорости реакции и мышления. Иначе первый же прыжок не на открытом месте закончится столкновением с каким-нибудь препятствием, а это — с учетом наличия хищников — верная смерть!
— Мне кажется, что должно улучшиться и зрение. Ведь перепады высот, камни и ямки никто не отменял… — добавила матушка. — Кроме того, дальние прыжки невозможны без повышенной силы мышц и связок, другой прочности костей, огрубения кожи подушечек лап и так далее. А значит, мы только что видели самого настоящего зайца-мутанта…
— … а если есть зайцы-мутанты, то, теоретически, могут существовать и мутанты-хищники… — продолжила Анна Филипповна и зябко поежилась.
«А ведь действительно могут!» — подумал я, представил рысь, способную прыгать так же, как этот заяц, и ужаснулся. А через пару мгновений вдумался в ответ родительницы и пришел к выводу, что она додумалась до чертовски своевременной идеи:
— Если этот заяц — не уникум, то в Сети должны появиться статьи тех, кто сталкивался с чем-либо подобным. Ну, и что нам мешает хотя бы раз в сто лет знакомиться с последними новостями или, как вариант, порасспрашивать наших егерей?
— В Сети слишком много мусора… — буркнул я, не стал добавлять, что она контролируется государством, и закончил начатую мысль: — А егерей я, пожалуй, порасспрашиваю — они живут тут не первый месяц, частенько ходят в лес пешком и достаточно хорошо знают повадки местного зверья для того, чтобы замечать странности.
— А вы подобные странности не замечали? — осторожно спросила Лосева, явно вспомнив наши рассказы о том, что мы жили где-то неподалеку.
Я отрицательно помотал головой:
— Неа. Хотя все лето пропадал в тайге и валил все, что шевелилось.
— Да, запасы дичи у меня в принципе не заканчивались… — подтвердила мама и съехала с болезненной темы на «смежную»: — А всякие вкусности, увы, заканчивались слишком быстро. Из-за того, что ты, Олег, самый настоящий проглот! И о чем это, по-твоему, говорит?
Я мысленно усмехнулся и выдал единственно верный ответ: