— Слава богу! — облегченно выдохнул глава государства и переключился в рабочий режим — сообщил, что уже приказал отправить в Абакан и Белоярск по следственной группе, заявил, что сделает все возможное, чтобы выяснить, кто стоял за этой акцией, и вывернуть этих тварей наизнанку, спросил, что за режим усиления я упомянул, выслушал ответ и загрузил: — Кстати, через час-полтора вам позвонит генерал-лейтенант Товстоногов и задаст несколько вопросов. Ответьте, пожалуйста, на все до единого: я решил выделить вашему роду стационарные автоматические зенитно-ракетно-пушечные комплексы «Кедр», которые не в пример серьезнее «Кипарисов». Кроме того, построю между вашими владениями и Енисейском загоризонтный радар проекта «Дозор». Так как меня разочаровала реальная эффективность ПВО Белоярского края…
…Все оставшееся время перелета я убил на общение с Анциферовым и Голицыным. С последним попрощался за несколько секунд до приземления «Икара» на законное место, сбросил вызов, вырубил движки, опустил дверь-трап, следом за девчатами спустился на пол ангара, уставился на «Таран», явно летевший… хм… на таран, и мысленно настроился разок потерять лицо. Но все обошлось: матушка с Аней, десантировавшиеся из внедорожника, давшего по тормозам в считанных метрах от нас, удержали себя в руках. То есть, на людях просто поздравили с успешным уничтожением «Репейника» и «весело» заявили, что гордятся родством со столь могучими магами, как мы. Похвалили и девчат. За проявленное мужество. Потом отправили их к родным, а нас… нас затащили в бункер, так как он находился ближе, чем особняк, и пока пустовал, в мгновение ока избавили от верхней одежды и сгребли в объятия. Ага, обоих. И с двух сторон.
Что самое забавное, Аня вжалась в нас ничуть не менее порывисто, чем моя родительница, ткнулась лбом в мою левую скулу и облегченно выдохнула. Хотя, по логике, должна была застесняться хотя бы бившей ее нервной дрожи. Ан нет — она была счастлива, что мы живы, а о том, что ее поведение можно расценить «как-нибудь не так», наверняка даже не задумывалась.
Впрочем, в тот момент меня плющило от нервной дрожи матушки. Так что я быстренько придумал способ понизить напряжение и мягко улыбнулся:
— На самом деле «Репейник» оказался не так страшен, как его малевали в средствах массовой информации. Да, ушел и от противоракет войск ПВО, и от наших «Орионов», но нашу «слоеную» защиту не продавил. Ибо мы, маги Усть-Ангарской независимой ветви рода Беклемишевых, неимоверно круты!
— Стены вывешивали в режиме взаимного усиления? — спросила мама.
— Ага… — подтвердил я.
— Хотя бы парочка слоев при взрыве продавилась?
Я утвердительно кивнул. Отрешенно отметив, что она сформулировала вопрос так, чтобы не «вскрыть» количество имеющихся у меня стихий. И на всякий случай сдвинул фокус внимания с себя на напарницу:
— Но Наташа всегда выкладывается до предела, поэтому дури, вложенной нами в защиту, вероятнее всего, хватило бы еще на один «Репейник» даже без восполнения просевшего объема!
— Дури в вас действительно хватает… — сварливо отметила матушка, но прижала к себе мою напарницу заметно энергичнее. А через несколько секунд разомкнула «захваты» и заставила себя посерьезнеть: — Ладно, эта попытка нас убить осталась в прошлом. Белосельский, прекрасно понимающий, что точно так же могли атаковать и его, наверняка сделает все возможное и невозможное, чтобы выйти на организатора, а наша помощь в этом деле не нужна. Так что пора заняться делом — зверье, шарахающееся по нашим владениям, само себя не уничтожит. Кстати, мы с Аней прекрасно справимся с этой задачей без вас, поэтому валите-ка в баню. Или в бассейн. Отходить от стресса…
Слово «стресс» интонацией не выделяла. Но после того, как мы свалили, прислала мне сообщение «в тему»:
«Сынок, Наташу воспитывали не так, как тебя, и не терроризировали стресс-тестами. Поэтому не вздумай оставлять ее одну: она поддерживала тебя перед атакой „Репейника“, а сейчас твоя очередь. В общем, не жалей тепла души и намертво привязывай эту девочку к себе: настолько верные и самоотверженные личности, как она, на дороге не валяются…»
— Ну что, бассейн или баня? — поинтересовался я у «девочки» после того, как мысленно согласился со всеми выкладками родительницы.
Ответ развеселил:
— Сначала баня, потом бассейн и обязательно что-нибудь вкусненькое!
— Что ж, значит, идем грабить Марию Тарасовну…
Ограбили. Потом вышли в коридор, и я задал достаточно «тяжелый» вопрос:
— Наташ, можешь оценить свое моральное состояние по пятибалльной системе предельно честно?
Она утвердительно кивнула:
— Конечно: когда я рядом с вами, оно тянет балла на четыре с половиной. А оставаться одной не хочется — упадет как бы не до нуля.
— Что ж, тогда идем в баню по маршруту «твоя гостиная-моя гостиная». Принципиальные возражения есть?
Наташа отрицательно помотала головой, сказала спасибо и «вышла на маршрут». Во время первой остановки забежала в гардеробную буквально на две минуты. Пока ждала меня, тоже чувствовала себя не ахти. Но по дороге к «водно-спортивному комплексу» отошла. Впрочем, заходить в раздевалку не стала — разделась возле нашего лежака, аккуратно сложила вещи на тумбочку, прячущуюся под зеленью, и виновато улыбнулась.
Пришлось успокаивать. По пути к парилке:
— Наташ, папа устраивал мне стресс-тесты с раннего детства, постепенно повышая их жесткость. Поэтому меня отпустило достаточно быстро, а тебя все еще кидает в несостоявшееся будущее. И это нормально: мы реально прошли по самому краю и достаточно умны, чтобы это осознавать. Зато твое чувство вины появилось зря: раз ты моя подруга, напарница и личная помощница, значит, обязана просить о любой помощи тогда, когда она нужна, и принимать ее, как должное.
— Спасибо и за желание помочь, и за то, что назвали подругой…
— Наташ, я тебя ею считаю… — заявил я, выделив интонацией последнее слово, вытащил из шкафчика два банных полотенца и по наитию надавил еще чуть-чуть: — Разницу понимаешь?
— Да!
— Тогда веди себя так, как полагается подруге! — потребовал я, открыл стеклянную дверцу, пропустил «подругу» вперед, полюбовался аппетитной попкой и услышал неожиданный вопрос:
— А подруга может сесть не на боковую полку, а рядом с другом?