Встретил, конечно. На внедорожнике, чтобы генеральному прокурору не пришлось прыгать по сугробам. И поднял в большую гостиную, понимая, что он наверняка голодный.
Гость возражать и не подумал. Наоборот, назвал спасителем. А после того, как перешагнул через порог знакомого помещения, учтиво поздоровался с дамами, сделал каждой по изысканному комплименту, поставил к стенке металлический кейс, сел за стол и отдал должное стряпне Марии Тарасовны.
Пока ел, делился забавными столичными новостями, много шутил и с явным удовольствием отшучивался от уколов моей матушки. Но как только наши чашки с чаем показали дно, посерьезнел, извинился перед женщинами и попросил меня уделить ему четверть часа для разговора тет-а-тет.
Вот мы в мой кабинет и перебрались. А там Голицын сел в кресло, чем-то понравившееся в прошлые визиты, поймал мой взгляд и криво усмехнулся:
— Начну с приятного: государь тщательно проштудировал ваш… хм… отчет о боестолкновении с диверсионно-разведывательной группой «Черная Мамба», несколько раз просмотрел нарезку из фрагментов записей, сделанных вашими микрокамерами, и поручил мне наградить всех участников этого боя орденами и медалями.
— Анатолий Игоревич, в том бою так или иначе участвовал тридцать один человек… — напомнил я, но не удивил:
— Вы, Анастасия Юрьевна, Анна Филипповна, Наталья Георгиевна, шестнадцать сотрудников вашей СБ, трое дроноводов и восемь целительниц уничтожили самую боеспособную группу особого назначения Французского Королевства. Поэтому государь пожаловал орденами и медалями абсолютно всех участников боя. И я бы хотел провести торжественное награждение сразу после завершения этой беседы.
Я коротко кивнул, позвонил командиру дежурной смены и распорядился через пятнадцать минут собрать всех обитателей усадьбы, кроме детей и трех конкретных «воспитательниц», в спортзале, сбросил вызов и снова уставился на генерального прокурора.
Он поблагодарил меня за понимание и помрачнел:
— Приятное закончилось. Поэтому перехожу к неприятному: часа за три до вашего боестолкновения с «Мамбами» государя попытались убить. Прямо на приеме. В стиле, некогда описанном вами в салоне «Аллигатора». И нам опять требуется ваша помощь…
Глава 23
17 октября 996 г. от ВР.
…Ночь с воскресенья на понедельник порадовала одним-единственным желтым порталом и стаей уже знакомых «шакалов» из семи особей. Положили их с полпинка, но халявной энергии, полученной с них, оказалось маловато — на следующий уровень развития поднялись только матушка, Аня, Наташа и четверо СБ-шников. Впрочем, женщины, наконец, прорвались в третий ранг, так что я остался доволен. А вот со сном как-то не сложилось: портал исчез в четверть пятого, а ложиться на пятнадцать минут было бессмысленно. Вот мы и убили это время на ранний завтрак. Хотя нет, не так: завтракали только мы с Красовской, матушка злобствовала — выдавала ценное указание за ценным указанием — а Лосева, в основном, виновато улыбалась.
Когда зазвонили будильники, меня великодушно отпустили собираться, а Наташу отконвоировали в ее гардеробную и продолжили строить там. Но это было предсказуемо. Ведь мы с ней улетали во Владимир, а моя родительница и ее личная целительница оставались на хозяйстве.
Само собой, переживал и я. Но старательно держал лицо до тех пор, пока не открыл ангар, не вломился внутрь и не закинул спортивные сумки, рюкзаки-однодневки и оружие в багажное отделение «Икара». Потом переместился к матушке, сгреб в объятия и шепотом попросил не рисковать от слова «совсем».
— Не буду! — твердо пообещала она и потребовала у меня того же самого. Потом сделала шаг назад, поймала взгляд Красовской и озвучила фразу из трех слов: — Твоя Вселенная — мы!
Я тоже уделил внимание ее помощнице. Только проартикулировал одно-единственное слово — «береги». После чего опустил трап, жестом отправил в салон квадрокоптера Наташу, поднялся следом, опустился в пилотское кресло и поморгал остающимся габаритами.
Этот «намек» был понят влет — дамы отошли подальше и подняли щиты. Благодаря чему снежная буря, поднятая винтами «Икара» в момент вылета из ангара, всего-навсего распушила меховую оторочку капюшонов курток. Да, после того как машина рванулась в небо, буря стала злее, но загнать женщин в дом до нашего отлета было невозможно, вот я их упрямство и пережил. Затем врубил печку и требовательно похлопал по сидению соседнего кресла. А после того, как Природница выполнила это распоряжение, уставился ей в глаза:
— Наташ, я понимаю, что матушка уже затерроризировала тебя ценными указаниями, но считаю необходимым привлечь твое внимание к нескольким нюансам, важным лично для меня. Нюанс первый: моя личная помощница не может ни выглядеть, ни ощущаться забитой. Говоря иными словами, раз я выбрал тебя из двухсот шестидесяти миллионов наших соотечественников, значит, ты — лучшая. Нюанс второй: ты являешься продолжением моей воли для всего населения Империи, следовательно, обязана считать себя ровней любому потомственному аристократу. Нюанс третий: ответственность за все то, что ты говоришь и делаешь, несу я. Поэтому старайся как можно меньше говорить и не проявлять инициативу. Нюанс четвертый: ты уже сильнее абсолютного большинства потомственных дворян, соответственно, обязана ощущать себя не испуганной мышкой, а тигрицей, пребывающей в благодушном настроении.
Нюанс пятый: ты — очень красивая женщина. Вот и не забывай об этом ни на миг. Нюанс шестой и последний: первое впечатление два раза не произвести. Так что представь себя снежной королевой и смотри на всех, кроме меня, чуть свысока и словно издалека. Вопросы?
— Вопросов, как таковых, нет: на них мне ответила Анастасия Юрьевна… — сказала Красовская, немного поколебалась и добавила: — Но мне бы хотелось кое-что уточнить…
Я повел рукой, предлагая начинать, и женщина еле заметно вздохнула:
— Ваша матушка настоятельно рекомендовала мне носить любые образы только на людях, а наедине с вами, при ней и при Ане оставаться самой собой.
— Все правильно… — подтвердил я. — Ты должна быть снежной королевой только для посторонних, а нас согревать теплом души. Само собой, если душа жаждет именно этого.
— Именно этого она и жаждет… — призналась она и горько усмехнулась: — Но я почти всю сознательную жизнь носила маски, поэтому без них чувствую себя крайне неуютно. Впрочем, уже следую рекомендации не лгать вам даже в мелочах, не бояться открывать душу и делиться любыми проблемами. Вот и делюсь: Анастасия Юрьевна попросила меня служить своего рода фильтром, не позволяющим юным акулкам высшего света вами играть, и объяснила, для чего это надо. Но любой фильтр хоть что-то да пропускает. А кого подпускать к вам?
— Хороший вопрос… — задумчиво пробормотал я, покрутил описанную проблему в голове и принял решение: — Не подпускай никого: мне пока не до серьезных отношений, а несерьезные потомственные дворянки моего возраста практически не заводят.
— Поняла… — без тени улыбки заявила она, сочла, что в салоне становится жарковато, сняла куртку, кинула на заднее сидение, подождала, пока я сделаю то же самое, и рассмешила: — Олег Леонидович, вы меня испортили: я только что поймала себя на мысли, что не хочу возвращаться к цивилизации. Хотя всю жизнь считала себя убежденной горожанкой…
…Квадрокоптер загнали в ангар, накануне днем спешно арендованный матушкой в аэропорту Белоярска, перегрузили пожитки в разъездную машину, вызванную за четверть часа до посадки, проехали буквально метров пятьсот и затормозили возле трапа «Пустельги» с бортовым номером, заканчивавшимся числом двадцать пять. Этот самолетик нам любезно предоставила генеральная прокуратура, поэтому Наташа натянула рекомендованный образ еще до того, как выбралась из автомобиля. Впрочем, с экипажем и стюардессой я общался от силы минут пять, так что замучиться не успела — сразу после щелчка двери «оттаяла», опустила спинку чем-то понравившегося кресла, отпихнула меня от моего и самостоятельно заправила оба спальных места новеньким шелковым бельем.
Стоило мне отвернуться, разделась, юркнула под одеяло и задрыхла еще до того, как борт оторвался от ВПП. Я тоже отключился достаточно быстро, но успел поставить будильник. Поэтому продрал глаза за полчаса до посадки, оделся, разбудил засоню и умотал приводить себя в порядок.
Вернувшись, обнаружил, что Снежная Королева уже затянута в строгий деловой костюм и хмуро наблюдает за стюардессой, накрывающей на стол. Улыбаться не стал. Хотя, признаюсь, хотелось — уселся на диван, подождал, пока нам принесут завтрак, и поел. Несмотря на то, что после «пищи богов» Марии Тарасовны блюда, подающиеся на самолете генеральной прокуратуры, казались картонными.