— Пацан, последнее предложение в твой адрес, — не размениваясь на пустые диалоги, депутат зашёл с последних козырей, обращаясь к Алексу. — Предлагаю по-хоро… — договорить у него не вышло.
Парень перегнулся через стол и выбросил вперёд кулак.
Грузный мужчина средних лет повалился на пол вместе со стулом, перекувыркнувшись через спинку.
— Я — соискатель Министерства обороны, не политик. — Алекс встал, обошёл стол по кругу и сейчас возвышался над собеседником. — Ещё я несовершеннолетний, который к счастью попал в хорошую компанию. Я очень хорошо знаю, как себя вести с плохими людьми — в казарме этому учат очень быстро.
Подполковник про себя похихикал, видимо, намекая подопечному на то, что в статусе соискателя ещё ни один поставленный в Корпусе на довольствие в казармах отродясь не обитал — ибо есть офицерские корпуса.
— … Но прозвучало красиво, — Мартинес тоже хохотнул вслух по-португальски.
Кроме Бака никто не понял (ни языка, ни подоплёки).
— Ты тоже пожалеешь, — депутат поднялся со второго раза на ноги, опасливо отшагивая на полметра назад. — Вы все пожалеете, и очень скоро.
— Когда от персоны вашего уровня звучит более двух угроз за один разговор, это означает, что вы не контролируете ситуацию. — Маленькая блондинка по фамилии Хаас, молчавшая до сего момента, неожиданно напомнила, что она жива. — Ещё это называется бессильно скрежетать зубами от ярости.
Бак и Мартинес сделали по синхронной затяжке и с интересом скрестили взгляды на пигалице.
— Кто такая? — у главы парламентского комитета, видимо, от удара по голове сейчас плохо работал идентификатор во внутреннем интерфейсе.
— Хаас.
Кто б мог подумать, что одним коротким словом, которое вообще фамилия, можно ставить такие жирные точки в беседах, подумал будущий заместитель Генерального прокурора.
Хаас, конечно, не столичного уровня семейство, но клан стремительно приобрёл власть и вовсю укрепляет репутацию непримиримых.
Таких, которые не будут договариваться даже с федеральным центром — пока не получат исполнения своих условий.
— Занятный диалог, — констатировал Бак, провожая взглядом захлопнувшего за собой дверь парламентария. — К чему бы это всё.
— Страх. Люди теряют мозги от страха, — пояснил очевидное Мартинес. — А эти ещё и точку невозврата прошли — теперь боятся даже подумать, что будет завтра.
— И такие типы управляют страной? — Алекс вернулся за стол и сел на место с озадаченным видом, словно говорил сейчас параллельно во внутреннем интерфейсе. — Я думал, только в муниципалитете при власти козлы. А оказывается…
— Эй! — светловолосая соученица без паузы зарядила однокурснику подзатыльник. — При власти в муниципалитете сейчас мы!
— Извиняюсь, — пацан потёр ушибленное место, сдавая назад. — Я по инерции. Имел ввиду Штавдакеров, Исфахани, прочих из этого списка. Вы — как раз светлое пятно. Вместе с Меморандумом.
— Господин подполковник, Алекс говорит, что вы двое сейчас кое-что упускаете, — по-прежнему не размениваясь на этикет и субординацию, уходивший в себя на половину минуты соискатель присоединился к беседе.
— Кто такой второй Алекс? — поинтересовался Мартинес.
— Искусственный интеллект в его чипе, — пояснил Бак. — Действительно персонифицированная штука, где-то очень интересная. Жаль, не растиражируешь… — с откровенным сожалением заметил куратор в сторону. — Что именно мы упускаем? — он повернулся к подопечному.
— Говорит, та сторона сейчас в истерике начнёт пытаться давить на самое слабое с их точки зрения звено.
— Конкретно?
— Поскольку мы забаррикадировались в Генеральной Прокуратуре, а межведомственное разбирательство по поводу войны в центре столицы уже на мази, эти, — кивок на дверь, — могут взяться за семьи.
— Кстати, да! — после секундного размышления Мартинес согласился. — Анна, ваши люди дома могут очень быстро взять под опеку супругу и детей вашего куратора?
Блондинка вопросительно посмотрела на преподавателя.
Тот молча кивнул, потянувшись за коммуникатором — сбросить контакты.
— Уже исполняем. — Хаас приняла файл и развила бурную деятельность в виртуальном интерфейсе ВАРВАРА.