Троица напротив нас заканчивает переглядываться и переходит к следующему такту:
— Господин Мартинес. Решением специализированного межведомственного суда официально объявляю вам… — затевает вальяжно самый дорогой штатский костюм.
Перед этим, правда, он не удержался и стрельнул глазами в сторону Анны.
Такое впечатление (Алекс внутри согласен), что мутные трое маленькой юристки сейчас боятся больше, чем почти главного военного прокурора вкупе с моим куратором.
— Завязывайте ломать комедию, — настолько спокойно, что где-то флегматично перебивает Бак. — Будьте в конце концов мужиками.
Прикольно. Обычно он так не то что себя не ведёт, а даже и не думает подобным образом.
— Мы знаем, что вы знаете, что мы знаем, — лениво зевает куратор в продолжение сольного выступления. — Давайте сократим прелюдию? Переходите сразу к делу?
— Вы им сейчас всю игру ломаете, — веселится Мартинес, поддерживая общую линию конфронтации. — Они только собрались пугать меня расследованием независимой комиссии парламента.
— Зачем? — равнодушно интересуется куратор.
— Чтоб намекнуть, что имеют какой-то компромат. Предлагают быть посговорчивее.
— А потом что? — Бак зевает ещё более демонстративно. — Пугать ежа голой жо… спиной?
— Затем они планировали аккуратно перейти к изъятию вашего соискателя по очень спорной санкции суда, юрисдикция которого на Корпус вообще не распространяется, — поясняет Мартинес.
В отличие от меня, Хаас ориентируется в услышанном со скоростью звука:
— Но это же подлог⁈ — её возмущению нет предела.
Она требовательно дёргает прокурора за рукав:
— Если это правда, это же самая настоящая фабрикация⁈ Да я же собственной персоной здесь! На что они рассчитывают⁈
— Девонька моя, — совсем нешуточно вздыхает чин юстиции. — Знала б ты. — Он как будто в возрасте прибавляет после этих слов.
По-стариковски кладёт руку на плечо блондинки и, приобнимая, на мгновение становится похож на её любящего дедушку.
А Бак начинает жизнерадостно смеяться.
Причина его веселья от меня предсказуемо ускользает.
— Я знаю твою фамилию, — продолжает Мартинес. — Но это столица. Чтоб сэкономить время: подобный беспредел ещё далеко не самый вопиющий. Скажу больше, при определённых обстоятельствах у них были бы даже шансы на успе…
— Это у вас без шансов, — холодно цедит второй костюм. — Завязывайте свою комедию. Расследование против вас инициировано! Факт злоупотреблений практически доказан! Хорошая мина при плохой игре — не лучшая стратегия!
— О. Первый этап отработан, — весело кивает прокурор, продолжая дымить сигарой. — Время переходить ко второму. Буду краток: иди нахуй. — Дед резко вытягивает правую руку.
Средний костюм рефлекторно отшатывается от вспыхивающего перед носом кончика.
— Внимание! — старик словно закусывает удила, обращаясь к легионерам. — Проход!
По команде юстиции наша группа поддержки, как бы тут поделикатнее, механически перемещает троицу с дороги несмотря на сопротивление последней.
Разумеется, процесс сопровождается закономерными атрибутами: оторванный рукав, синяк под глазом, вывернутая за спину рука.
Пинок под задницу, после которого самый разговорчивый и непримиримый некуртуазно скользит по асфальту.
— Мелочь, но до чего приятно, — с видом медвежонка Винни-пуха констатирует Бак, переступая через одно из тел. — Прости, господи, что злорадствую; слаб духом, грешен.
— Вы все будете установлены! Вам это так не сойдёт с рук!