— Слава богу, не ошибся, — пробормотал себе под нос подполковник по-испански, когда с трёх улиц к воюющим помчались и военная полиция, и высокие чины фискалов, и даже кто-то из высшего руководства МВД (номера транспорта и сопровождения знакомы из внутренних документов министерства обороны, гриф для служебного пользования).
Настал час куратора.
Подполковник раздвинул соседей по толпе и быстрым шагом направился через проезжую часть: по всем признакам, следующим этапом противник собирался задействовать гражданских прокуроров.
Это был сильный ресурс, который при определённых условиях способен перевесить армию в конкретном месте.
Значит, Бак должен любой ценой задержать разбирательство, не давая никому никуда переместиться: на помощь армейским в противовес торопилась прокуратура военная (правда, видели это очень немногие и преимущественно через интерфейсы служебных мессенджеров, гражданским недоступных).
— ИМЕНЕМ ЗАКОНА! — одна из машин, прибывшая поддерживать противника, выплёвывает изрядного в размерах мужчину, чем-то отдалённо напоминающего Бака.
Только глаза недобрые. Пустые и стеклянные, как у обдолбившегося наркомана или человека, знающего за собой кучу грехов. И в них много лет упорствующего.
— Кто это? — тихо спрашиваю Хаас, поскольку с такой формой ещё не сталкивался.
— Офис генпрокурора, — шепчет в ответ маленькая блондинка, резко напрягаясь. Затем и вовсе грязно матерится, добавляя: — Приехал толкать программу той стороны. Формально имеет право выписывать полномочия самому себе прямо тут, не отходя от кассы.
— Опасно?
— В моменте — да. Под его прикрытием можно натворить вагон беспредела на месте, а потом… — она многозначительно не заканчивает.
С другой стороны, контекст понятен: мёртвые не кусаются. Ну или не кусаются нейтрализованные по дороге отсюда в… куда там повезут незаконно задержанных нас.
«О, твой куратор наконец-то решил подойти», — сообщает Алекс. — «Стоял пару минут, словно чего-то ждал».
«Почему ты раньше не сказал?» — лично я Бака в толпе зевак не заметил, были занятия поважнее.
«Подполковник ничего не делает просто так. Если он оставался на той стороне, значит, чего-то ожидал. Скорее всего, не случайно».
Логично.
— Именем закона! — представитель самой главной прокуратуры ввинчивается между сторонами конфликта так, словно он бессмертный. — Вы задержаны! Все! Немедленно прекратить сопротивление, выйти на ровное место, идентифицироваться! — мужик идёт к нашему строю, состоящему преимущественно из цветных и латинос, с видом белого миссионера, несущего культуру в массы.
Такой же непоколебимый, сдержанно суровый и благородно непреклонный.
— НЕУСТАНОВЛЕННОЕ ЛИЦО В ФОРМЕ ПРОКУРАТУРЫ, ПРЕКРАТИТЬ ДВИЖЕНИЕ! — над головами оживает вертолёт нашего министерства. — В СЛУЧАЕ НЕПОДЧИНЕНИЯ БУДЕТЕ УНИЧТОЖЕНЫ!
Подтверждая серьёзность намерений, стальная птица даёт коротенькую очередь из правого ротора выстрелов на пять.
Болванки размером с хороший огурец дырявят асфальт и врезаются в него несмотря на достаточно острый угол попадания: мощность патрона, начальная скорость пули, прочие прибамбасы из курса Корпуса.
Прокурор тормозит и задирает голову: до этого момента он, видимо, в небо вообще не смотрел.
— Привыкли к другой обстановке? — с дружелюбной улыбкой интересуется у него Бак, подходя сзади и без затей хлопая по плечу. — С огневой поддержкой с воздуха не сталкивались, поди? Ну да, мир меняется. ТВД, они разные бывают.
— Кто такой⁈ — деятель юстиции подпрыгивает от неожиданности, оборачиваясь на сто восемьдесят градусов едва ли не в воздухе.
Сквозь форму видны волны, бегущие по слоям жира.
— Говорите мне «вы», уважаемый. — Резко бросает куратор в ответ. — Вы не уличная бабка и находитесь не в кабаке.
Взгляд прокурора скользит по знакам различия подполковника, в глазах мелькает сложная смена намерений:
— Кто вы⁈ На каком основании?‥
— ¡Legión, quédense quietos! ¡Informe! — не удостаивая оппонента вниманием, Бак поворачивается к нам.
Хаас бьёт меня локтем по рёбрам: