Бак, ещё какое-то время пофыркав, позвал меня на кафедру, для разговора в рамках чего-то там по турниру.
Ну я оделся и прибежал.
— Честно говоря, не замечал за собой публицистического таланта, — осторожно отвечаю в ответ на вопрос про статью. — Но вы обычно просто так ничего не спрашиваете. Если вы заговорили об этом, значит, какой-то план у вас есть, — продолжаю думать вслух, Бак это любит. — Просто мне этот план пока не понятен.
— Точно. И публицистический талант вам не понадобится.
На кафедре кроме нас никого нет. Куратор же просто лучится каким-то нездоровым энтузиазмом.
— Вы отличаете научный стиль от художественного? И оба — от научно-популярного? — он останавливается у окна и поворачивается в мою сторону, в руке удерживая чашку с кофе.
Мне почему-то не предлагается. Ну ладно.
— Специально не учил, — пожимаю плечами. — Но с точки зрения стилистики языка, разницу понимаю. Продолжать?
— НЕТ. Вот стиль статьи будет научный; либо, в крайнем случае, научно-популярный. — Развивается Бак, явно что-то придумывая на ходу.
А меня используя как мотиватор для генерации контента.
Прикольно.
— Господин подполковник. Со всем уважением, но какой из меня написатель статей? Я себя, конечно, и люблю, и уважаю. Но давайте смотреть правде в глаза: кто это будет читать? И, самое главное, кому это вообще нужно?
— А давайте сыграем в игру… — отчего-то пускается в шарады подполковник.
Алекс, что интересно, тоже ржёт на заднем плане и ничего не поясняет.
— Когда я вам обычно даю какую-то задачу, кому оно обычно нужно?
— Кафедре. Мне. Не всегда в таком порядке, — добавляю, добросовестно проигрывая в голове историю последних месяцев. — Бывает, что нужно мне. Кафедре же — постольку-поскольку. Последнее время так бывает чаще. — завершаю мысль под его удовлетворённый взгляд.
— Блин, ну какой вы занудный, Алекс! — ошарашивает меня куратор крайне нетипичным для него порывом.
Логическое построение это и вывод, кстати, мне регулярно говорит Жойс.
Говорила…
— Включите мозги! — если б не навязываемая мною самому себе критичность, я бы предположил в Баке сейчас эйфорию.
Интересно, что это его так торкнуло? Ладно, скажем правду. Раз сам нарывается.
— У меня есть единственный по-настоящему близкий мне человек. Этот человек — сержант Кайшета. Она сейчас в коме и неизвестно, выберется ли. Не нулевая вероятность того, что, даже если она выживет, она останется инвалидом достаточно непростого профиля. Я попал по деньгам на миллион с лишним из-за того, что наши с вами коллеги из другого муниципалитета обнесли склады, где хранился подотчётный таможне и подакцизный товар.
— Миллион в какой валюте? — врезается в мою исповедь Бак, широко раскрывая глаза и наконец выныривая из своего эйфорического состояния.
— Нашими. Но эту проблему я решил. Пошлины уплачены, деньги за Жойс в Китай тоже переведены… В общем, у меня сейчас не особо с чувством юмора. Извините.
Можно ещё сказать про квартиру, которую пришлось продать, едва вернув обратно. Но это мелочи на общем фоне.
Есть ещё обязательства перед нанятыми Жойс крестьянскими хозяйствами в колониях, но то не моя информация, и говорить об этом нельзя. Хотя и моя ответственность.
— Это вы извините, — вздыхает Бак и наконец втискивается в свой обычный чопорный настрой. — Я чего-то действительно оторвался от реальности… Да, пока не забыл. Алекс, ваш демарш в Столице привёл к замене пары ключевых лиц на некоторых должностях, по техническим причинам.
Он делает паузу явно для того, чтоб я что-то спросил. Ну ничего себе, что это с ним.
— Святое место долго же не пустует? — уточняю. — Наверняка же поставлены другие люди на такие интересные места?
— Люди поставлены. Но они озабочены ревизией. Их основной фокус сейчас на приёме дел заочно. Ваш вопрос не то что не в первом приоритете, а вообще…