По прошествии их, подсоединив и Жойс к реаниматору, Камила тяжело вздыхает:
— Ну сделала я, как ты просил, А дальше что?
— Её сердце бьётся. Она лежит в реанимационной капсуле. Если засбоит её дыхательная функция, насколько я понимаю, эта капсула и лёгкие ей будет вентилировать. Правильно?
— Правильно, но что толку? Овощ он овощ и есть. Коротышка, поверь врачу со стажем. — Камила не прекращает всхлипывать и пялиться в свой экран. — Или у них со снаряжением зарядов что-то не то было? — недоумевает она сквозь слёзы. — Может, ей досталась двойная порция? А тебе остатки? Да ну, чушь… не бывает так, — она поднимает глаза на меня. — Знаешь, ты особо в своей капсуле не ёрзай! Когда кажется, что всё идёт гораздо лучше, чем должно быть по правилам, это часто является сигналом того, что всё очень хреново на самом деле!.
— Моё состояние ты что, на стресс сейчас списываешь? — нехотя пожимаю плечами.
Не знаю, что за телеметрия ей идёт от вставленных в меня иголок, но у меня свой экран перед глазами, во внутреннем пространстве. На нём количество активных нано-хреновин в моём организме стремительно уменьшается. Мозга они, кстати, тоже не достигли из-за какой-то примочки Алекса с гемато-энцефалическим барьером.
Алекс постепенно отпускает какую-то блокаду моих ощущений, потому состояние ощущается, как под танк попал. Но это, по его словам, самые что ни на есть остаточные явления.
— Нет, не стресс, — соглашается тем временем Карвальо. — Если тебе полагается быть трупом, то за счёт шока на этом свете ещё никто не удержался. Хотя бы и она, — кивок в сторону Жойс и ещё один каскад рыданий. — У тебя иммунная система каким-то образом воспринимает инвазию, как инфекцию. И почему-то нереально быстро реагирует… странно…
— Ханьская медицинская искра, не забывай. — Пожимаю плечами. — И прекрати мазать сопли по столу… Камила, смотри. С технической точки зрения, Жойс жива. Я слышу, что у неё бьётся сердце и поддерживается дыхание. Причём самопроизвольно. Можешь мне пояснить на пальцах, что вообще произошло? Какие процессы надо откатить назад, чтоб?‥ — я не договариваю, но Карвальо и так понимает меня правильно.
Вздохнув, она начинает свои пояснения, перемежающиеся ремарками Алекса по внутренней связи.
— Как насчёт небольшого сотрудничества? — Чоу буквально ворвалась в ангар Фельзенштейна, пользуясь кое-какими незадекларированные возможностями управляющей Компании на территории.
— Как ты сюда попала?! — искренне изумился в ответ израильтянин, разворачиваясь к ней навстречу во вращающемся кресле. — Сюда же местным входа нет, включая даже очень серьезных людей?!
— Армии хода нет, прочим федералам тоже нет. И муниципалам тоже нет, — покладисто согласилась китаянка. — А управляющей компании очень даже есть. Пожалуйста, давай не будем тратить времени на дурацкие споры? Ты заметил, что я сейчас не истерю, не ругаюсь?
— Это-то и пугает, — вздохнул Моше, разворачиваясь обратно к экранам.
— Я всё же неплохой специалист и в ряде процессов понимаю не хуже тебя, — констатировала хань в затылок Фельзенштейну, подходя сзади вплотную. — Я ни за что не поверю, что представители двух древних народов не смогут договориться между собой в одной простенькой ситуации. В которой их интересы не то чтобы не пересекались, скорее, наверняка друг другу не противоречат.
— Что ты можешь знать о моих интересах? — повторно удивился Моше, уже через плечо, не оборачиваясь.
— Мне нет дела ни до каких твоих интересов, — примирительно подняла вверх пустые ладони Чоу. Затем, подумав мгновение, положила их на плечи израильтянину. — Но я же вижу, что мальчишка и тебе не безразличен.
— А может, у меня на него собственные коварные планы, — уязвленно огрызнулся Фельзенштейн.
— Мне нет дела до твоих планов, — мягко повторила китаянка. — Сейчас предлагаю на некоторое время всего лишь объединить усилия, если мы оба хотим видеть его в относительной целости хотя бы завтра.
— А ему что-то угрожает? — неподдельно озадачился Моше.
— В принципе, логичный вопрос. У тебя же нет допуска к сводкам по территории, — не удержалась от шпильки хань. — Смотри на экран. — Она откатила израильтянина в сторону вместе с креслом и, склонившись над его персональным терминалом, выбила длинную последовательность цифр по его клавиатуре.
Представитель безопасности на территории Корпуса задумчиво шагал по одной из аллей. Он абсолютно не переживал по поводу размолвок с неизвестным «доброжелателем», поскольку был слишком для этого стар и опытен.
Еще лет пятнадцать — двадцать назад он бы, вероятно, бросился сломя голову выполнять пожелания неизвестного доброхота. Молодые всегда падки на лесть и наивны: в надежде на неизвестные бонусы, другой бы на его месте выложился на все сто.
И никогда не узнал бы, что такие, как он, в играх Столицы на территориях всегда проходят по разряду одноразовых инструментов. Благодарность к которым не входит в сметы, выделяемые на негласный аппарат.
Странно, что на такой дешевый трюк пытались подловить именно его. Но с учётом обстоятельств, все накладки можно было списать на вопиющую некомпетентность той стороны либо на их фатальное невезение. Всё-таки, второй труп за пару дней — это перебор. Ещё и на фоне инициированной местным муниципалитетом кампании по дискредитации Федеральной легитимности.
Неожиданно комм офицера принудительно активировался, установив связь в этот раз со вполне реальным тридцатипяти-сорокалетним человеком; подтянутым, светловолосым и, кажется, высоким.
Поскольку собеседник сидел, о его физических кондициях можно было только догадываться.
— Вы уже справились со своими нервами? — чуть насмешливо и почти вежливо спросил вызывающий, словно ничего и не было.
— Да. Кстати, у меня поводов нервничать значительно меньше, чем у вас, — глумливо хохотнул безопасник.
Он уже успел связаться со знакомыми в одном из местных кланов, где собирался осесть на пенсии. Те заверили его в своей полной поддержке и навскидку набросали сразу три варианта выведения его из-под удара репрессивной машины муниципального юридического клана номер один.