— Давайте увяжем и все наши личные интересы! — напомнил от своего стола подполковник. — С учётом тех двух звонков от интересующихся, на которые кое-кому пришлось отвечать муниципалам сразу после дуэли.
— А федеральные программы тем и хороши, что они на эти моменты дают абсолютно шаблонные и почти идеальные решения. — Весело отбоярился полковник, опять общей фразой, как будто опасаясь быть услышанным в этот момент кем-то ещё.
Как ни парадоксально, но уже к позднему вечеру Хайке чувствовала себя абсолютно комфортно в присутствии Лютера. Ничуть не стесняясь друг друга, они сидели на кухне первого этажа голышом и тихо, почти по-семейному, ужинали.
— Мне сейчас очень хорошо. — Сказал он после трёх минут полной тишины. — Настолько, что не хочется уходить.
— Так не уходи, — предложила мать Питера. — Тебя кто-то гонит?
— Насколько это удобно? — засомневался мужчина.
— Это всё, что тебя волнует? — рассмеялась женщина. — У меня впервые за неделю на душе легко и свободно. Как будто бабочки за спиной… Тебя ни к чему не обязывает! — поспешила добавить она.
— Тогда остаюсь у тебя. — Решил сенатор.
Последний час они старательно избегали разговора о делах, выбирая более нейтральные темы.
— Ладно, чего резину тянем, — вздохнула Хайке. — Давай решать, что дальше. Я этого точно так не оставлю, ваши Честеры, видимо, тоже. Если будем долбиться каждый со своей стороны, нас поодиночке щелбанами раскидают.
— Ты знаешь, а я всё обдумал, — задумчиво ответил мужчина, с удовольствием поедая говядину с картошкой, приготовленную его спутницей только что, своими руками. — Давай для начала согласуем цели?
— Мне всё равно, что будет, — ровно ответила Штавдакер. — Виноватый должен умереть. Просто умереть. Я даже не настаиваю, чтоб он мучился перед смертью. Если я буду знать, что есть чёткие сроки — допустим, месяц — я ни слова не скажу, буду ждать. Плюс, помогу посильно от имени себя и Питера. Лишь бы результат был гарантирован.
— Это упрощает задачу, — с облегчением вздохнул сенатор. — У меня требования чуть пошире.
— Как обычно, смешиваешь личное и рабочее? — фыркнула Хайке, наплевав на приличия и усаживаясь мужчине на колени.
Как девчонка-подросток, невзирая на возраст и ситуацию.
Мгновенно напрягшиеся детали анатомии Энзи возвестили о том, что он категорически не возражает.
— А тут иначе не выйдет, — ответил сенатор, приобнимая спутницу и разворачивая её лицом к себе. — Вначале надо понять, как выглядит программа федералов.
— И есть ли она вообще, — прошептала Хайке, легонько прикусывая его за ухо.
— И есть ли она вообще, — рефреном повторил Лютер. — Параллельно с этим, нужно стереть этого пацана, не важно как.
— Вот здесь и начинаются мои вопросы, — глубоко вздохнула женщина, чуть поёрзав и устраиваясь поудобнее.
— Тэд с ним справится. Я уверен. Плюс, у меня там есть свой офицер, который окажет необходимое сопровождение. — Рваными и обрывистыми фразами парировал Энзи.
— А офицер надёжный? — уточнила Штавдакер, прикрывая глаза и вжимая спутника в спинку стула.
— Многим обязан, на связи более десятка лет. Личный ресурс, не клановый, — машинально отрапортовал сенатор, фокусируясь на происходящем больше, чем на разговоре.
— За Тэда не боишься?
— Посмотрим. Не может же против воды успешно биться тот, кто хорошо справляется с огнём, — предсказуемо ответил Лютер. — Что-то одно. Или ты тушишь огонь, или бьёшь воду.
— Мне кажется ты сейчас применяешь наши шаблоны на простаков. Уй-й-й-й…
— Офицер подстрахует… извини… имени не назову…
Глава 11
— … никаких иных вариантов нет, — отрезает Анна, занимая высокий барный стул в углу моей кухни. — О, где ты такой взял? — она пробует вращаться по паре оборотов в каждую сторону; затем, наклоняясь, смотрит на новый предмет мебели сверху-сбоку. — В прошлый раз его, кажется, не было?
— Девушка подарила, — бормочу, вытягиваясь на кровати. — В качестве компенсации за сегодняшнее динамо.