— Дальше я с помощью этого самого знакомого, плюс ресурсы чипа, построил себе на коленке краткую эмоциональную цепочку, — сейчас я действительно стесняюсь (сам не знаю, почему).
— Что за цепочка? — прорезается врач, игнорируя самую свежую реплику Бака в свой адрес.
Тот смотрит на водителя укоризненно.
— Деньги, которых человек не ждал. — Добросовестно перечисляю. — Следствие — эйфория. Судя по услышанному, у многих она длится не три и не пять минут.
— Может и в хронике застрять, да, — подтверждает доктор. — Кстати, а ведь да. Я даже знаю, почему; но сам раньше не задумывался…
Бак смотрит на врача совсем уж уничижительно, и тот опять смолкает.
— Вот не то что подавляющее большинство, а вообще все, о ком говорил тот человек, заканчивали одинаково: на этапе непроходящей эйфории от свалившегося на голову богатства, они… м-м-м… принимали абсолютно неверные и глубоко ошибочные инвестиционные решения. — Нахожу наконец, как сформулировать, чтоб куратор в очередной раз не склонял меня за жаргон и сквернословие.
Тут Бак с Матеушем неожиданно начинают неприкрыто ржать, почему-то многозначительно переглядываясь между собой и распаляясь в своём веселье ещё больше.
— Убедительно. — Отсмеявшись, подполковник вытирает рукавом набежавшие в глаза слёзы. — Как говорится, пример исчерпывающе иллюстративен… да уж… Решили не повторять тот путь?
— Не сразу, — качаю головой. — Вначале завёл для памяти в чипе файлик, — касаюсь виска указательным пальцем. — И там систематизирую причины совершения ошибок. Стараюсь опираться на увиденное и услышанное, но своего опыта ошибок тоже хватает. Вот вначале я отдельным пунктом записал типичную причину для этой ситуации: принятие инвестиционного решения в состоянии эйфории.
— А при чём тут инвестиции? — явно проверяет меня на прочность доктор, на которого Бак уже махнул рукой.
— Любое решение, определяющее судьбу, в моём возрасте — инвестиционное. — Отвечаю серьёзно. — Нас в Корпусе учат, что время равно материальный ресурс равно деньги. «Время — деньги», преподаватель так и говорит. Если я решу заниматься чем-то не тем, находясь на волне эмоционального подъёма из-за полученного сертификата, или в предвкушении оного, я могу зачеркнуть неоправданно большой период времени.
— Так на данный момент у тебя никакого сертификата нет? — делано удивляется Матеуш. — Почему бы не спланировать сейчас, куда двигаться потом?
— Так я сейчас и не представляю горизонтов, которые он открывает, — возражаю. — Подполковник вообще вон говорит, что мои ощущения после этого будут небо и земля в сравнении с текущими.
Бак снова одобрительно кивает, ничего не говорит и возвращается к своим данным.
За два месяца до описываемых событий.
— Какая цель твоих забегов? — спрашивает меня Алекс.
Мы снова в медсекторе карцера, заняться снова нечем. Восстановление после очередного забега по кругу идёт своим ходом.
К моему личному счастью, у меня теперь всегда есть собеседник.
— Подняться на ступеньку выше в собственных глазах. Хотелось бы отомстить в итоге за мать, так как не верю, что она погибла случайно… Хотелось бы ещё вернуть дом. Вот в таком порядке; а дальше я ещё не думал. В принципе, мне теперь особо и жить-то незачем.
— Ты сейчас описал путь какой-то тупой анархии, — задумчиво говорит Алекс. — Приятно, что цели у тебя вполне осязаемые, доступные и их можно буквально пощупать руками, — в этом месте он премерзко хихикает.
Я уже заметил: он всегда так делает, когда хочет привлечь моё внимание к теме или заставить меня думать самостоятельно глубже, чем я настроен.
— Ты не подумай, что я покушаюсь на твоё святое конституционное право сдохнуть собственным путём! — во внутреннем пространстве у меня перед глазами появляются две поднятые вверх раскрытые ладони. — Ну помрёшь. Ну забудут тебя, если ещё кто-то будет помнить на тот момент…
— Говори, что хотел, — предлагаю ему после паузы, во время которой обдумываю услышанное. — Я же знаю, ты всегда таким тоном говоришь, когда учить меня собираешься.
— Пока просто проинформирую, — сухо возражает он. — С моими возможностями, всё перечисленное тобой можно решить прямо за неделю. Ну и еще недельку берём на филигранную отработку техники. Нет, давай всё же ещё раз скажу вслух. Если ты, как самурай — то просто скажи мне это. Я перечисленные тобой пункты решу в прямом смысле моментально.
— А что есть самурай? При чём тут он? — ему удаётся, видимо, зацепить во мне любопытство.
— Солдаты такие средневековые. Философия идеального инструмента. Цитата, не дословно: «Всегда надо выбирать из многих только тот путь, который ведёт к смерти».
— Хорошие слова, — соглашаюсь. — Видимо, эти твои самураи неплохо понимали в жизни в нашем городе.
Дальше Алекс какое-то время ругается.
— А я не против, — фыркает затем он. — Цинично говоря, ну попаду домой без задержек. Если это твой выбор, то тупо собираем их всех в одном месте — и ты приходишь туда с гранатой. Бах — и всё. Все вопросы решены одним штрихом.