«Поздравляю… Арн, — подумал я. — Больше ты не товар. Теперь ты собственность другого человека. Законная».
Начались торги за оставшегося на помосте парня. Меня привели к широкоплечему мужчине — тому самому, рядом с которым стоял Рудольф. Широкоплечий взглянул на меня лишь мельком, произнёс несколько слов охраннику. Охранник достал нож и срезал верёвку с моего пояса.
Рудольф шагнул ко мне.
— Это Требоний, — сказал он по-немецки, тихо. — Тот самый. Он купил тебя. Я посоветовал.
Я потёр запястье там, где верёвка натёрла кожу.
Пробормотал:
— Это я уже понял.
Мы пошли через площадь. Требоний шагал впереди, рядом с охранником. Мы с Рудольфом — за ними.
— Уже поговорил с ним? — спросил я. — С Требонием. О работе.
Рудольф кивнул.
— Поговорил.
Он пару секунд помолчал.
— Предложил ему себя в снабженцы. Объяснил всё то, о чём рассказывал тебе. Торговец со знанием северных маршрутов и со связями среди германцев — это полезный ресурс. За который, к тому же, не надо платить сразу.
Я покосился на него.
— И?
— Взял… кажется.
Рудольф потёр ноготь.
— Только… я предлагал, что поработаю бесплатно один месяц. Он сказал: два. Предложил стол, крышу. Это уже хорошо. Я согласился. А какие у меня сейчас другие варианты? Это лучше, чем ничего. А деньги… деньги будут позже.
Он повёл плечом, сказал:
— Через два месяца польза от меня точно уже будет видна. Тогда и обсудим новый договор. Пока он задал только три вопроса: откуда я знаю маршруты, есть ли у меня долги, свободный ли я человек. Я ответил на все три. Договорились.
— Устный договор?
Рудольф кивнул.
— При охраннике. Этого вполне достаточно.
Тут же добавил:
— Людусу нужно зерно, масло, кожа, металл, дерево для палусов. Всё это Требоний сейчас покупает через перекупщиков, втридорога. Я знаю прямые маршруты. Знаю, что и у кого купить дешевле.
Мы свернули в переулок следом за Требонием. Камни под ногами здесь лежали плотнее, чем на рыночной площади. Дорожное покрытие явно недавно ремонтировали — светлый раствор в швах ещё не затёрся.
Требоний шёл молча. С самой площади он не проронил ни слова. Вышагивал, словно на марше.
— Бывший военный? — спросил я.
Рудольф ответил с задержкой:
— Бывший примипил, думаю. Или выше. Серьёзный человек.