Слова уже были знакомые, и легче от этого не стало. Крис шёл, не ускоряясь и не замедляясь.
— Говорят, ты теперь в Гильдию ходишь, — продолжал тот. — Сам, один. Что принёс-то?
— Дай пройти.
— Куда торопишься?
Широколицый сместился ровно настолько, чтобы плечо встретилось с плечом Криса. Не удар, просто столкновение, которое всегда можно назвать случайным. Крис качнулся, а второй тут же толкнул его в спину — тоже несильно, но достаточно, чтобы тело дёрнулось, и они засмеялись.
— Слабенький, — сказал третий почти ласково. — В тринадцать — второй. Это ж надо.
Теперь Крис мог ответить правду: третий. Но промолчал, потому что слово стояло за зубами, горячее и глупое. Скажи — и они замолчат хотя бы на миг. Или не поверят. Или засмеются ещё громче. Или побегут рассказывать. Любой вариант был хуже молчания.
Широколицый снова толкнул плечом, чуть сильнее — и тут Крис даже не успел подумать. Мышцы, в которые Дарн вечерами вбивал правильную стойку, сработали сами. Колени рефлекторно чуть подогнулись, принимая чужой вес, а правая стопа скользнула в сторону. Он крутнулся на пятке, пропуская толчок мимо себя.
Широколицый, не встретив сопротивления, нелепо взмахнул руками и едва не клюнул лицом старую стену дубильни. Смех сзади оборвался. Он медленно выпрямился, и лицо у него пошло красными пятнами.
— Что, сильный стал?
Под рёбрами у Криса вспыхнула горячая, колючая ярость. Ему до одури захотелось ударить — коротко, как учил Рейн. Но он стиснул челюсти так, что скрипнули зубы.
— Нет, — процедил он, глядя широколицему прямо в глаза, и прошёл мимо.
На этот раз его не остановили. Сзади ещё бросили что-то, Крис не разобрал. Смех был, но уже короче, не такой уверенный.
Плечо ныло, и спина тоже, там, куда толкнули. Ерунда, до настоящих побоев далеко, детская стычка, за которую взрослые, если узнают, скажут: сами разберутся.
Но внутри всё равно что-то прибавилось — не стыда, а злости. Пусть думают, что он всё ещё второй. Пусть думают и что его можно толкнуть, а он снова просто отступит.
Крис шёл домой и впервые не жалел, что промолчал. Рассказывать им про третий слой не хотелось. Пусть пока думают, что знают о нём всё.
Дом уже был виден из-за поворота. Из трубы тянулся дым, во дворе Кеш возился у сарая с какой-то верёвкой. С виду всё было как обычно.
Пока — как обычно.
Глава 13. Двое
Копьё у двери всё чаще тянуло к себе взгляд. Поначалу Крис просто замечал его, проходя мимо, а потом ловил себя на том, что уже стоит рядом и думает не о доме или завтрашнем поле, а о поворотах в руинах. Где теперь сможет пройти тише, на какой плите не поскользнётся, успеет ли выставить древко, если из темноты снова что-нибудь выйдет.
После переулка у дубильни он выждал двенадцать дней. Не потому, что передумал, а потому, что впервые ясно понял: идти сразу значило идти по той же глупости, что и в первый раз. Днём были поле и занятия с копьём, вечером — кинжал Рейна и медитация. Третий слой понемногу переставал быть чудом, движения становились привычнее, а страх той ночи уже не душил, хотя никуда не делся.
Под этим терпеливым ожиданием всё равно сидела другая мысль. Один раз получилось: Крис вернулся живым, принёс находку и открыл третий слой. Значит, могло получиться снова. Может, тогда не придётся ещё месяцы смотреть в спины ровесникам и ждать, пока кто-нибудь заметит, что он тоже чего-то стоит.
На исходе двенадцатого дня Крис перебрал в голове путь туда и обратно и понял, что дальше уже не готовится, а просто откладывает.
Ночью он дождался, пока дом затихнет. Кеш за перегородкой дышал неровно, будто ему снилось что-то беспокойное. Мира последний раз прошла по коридору, доска у её комнаты скрипнула и больше не отзывалась.
Крис обулся уже у двери, затянул новый пояс и проверил нож в креплении. Копьё пришлось вынести особенно осторожно: древко едва не задело косяк, и Крис замер, пока тишина в доме снова не стала обычной. За пояс он сунул маленький бурдюк с водой, затем прикрыл дверь и вышел.
У западных ворот Крис на мгновение остановился. После серяка в трёх шагах не бояться было бы глупо. Но теперь страх не гнал его из дома и не толкал вперёд. Он просто стоял рядом, и Крис всё равно сделал следующий шаг.
Тропа по-прежнему прятала канавы и превращала знакомые камни в чужие глыбы. Крис не спешил. Сначала ставил внешний край стопы, затем переносил вес, не зажимал колени и всё время оставлял себе возможность отступить. У пересохшей канавы, где в первую ночь едва не упал, он заранее сбавил шаг и спокойно перешёл на другую сторону.
Ближние руины тоже не стали безопаснее, зато начали читаться. Кривая плита, сухой куст, ниша, старая улица, завал из трёх больших плит. Крис уже знал, где щебень выдаст его шорохом, где придётся пригнуться и из какого прохода тянет сквозняком. Один раз он сам заметил провалившуюся пыль у края плиты и обошёл её, не дожидаясь хруста под ногой.
Ладонь грелась слабо, и это раздражало. После третьего слоя хотелось ясного направления, почти готовой дороги к находке, но тепло оставалось расплывчатым, будто запах дыма на ветру: довериться нельзя, а не замечать не получается.
Крис дошёл до двора, где в первую ночь стоял перед зверем, и остановился на краю.