В каждом вольере отсек с туалетом. Это удобство задумывалось явно не для животных. Камеры с датчиками звука висели над каждой решёткой.
Невифоны здесь не работают. У хозяина спутниковая связь. Её можно взломать при помощи мух, да где их взять.
Единым коммуникатором стала Лена. Общение — только шёпотом, в перерывах между обходами. В первую ночь она познакомилась со всеми узниками, и выяснилось, что их ловили на разные удочки. Больные девочки вообще ни при чём. Тогда что этот старый крот на самом деле от них хочет?
Лена ночевала в зоопарке, рядом с клеткой Лео. Шептаться под звёздами и держаться за руки сквозь прутья — такая вот романтика.
— Даже если ты его убьёшь, что дальше? Пойдёшь по списку: охрана, члены семьи? Моя Кнопочка — киллер? Фууу, — шептал Лео в темноте.
— Я ищу способ выкрасть пульт у охранника. Мне нужно пятнадцать минут форы, пока они не поймут, что клетки открыты.
— Мы живы, и это главное. Не нужно резких движений. И мелкие диверсии ни к чему. Ты рискуешь себя выдать. Надо действовать очень аккуратно.
(…)
— Те девочки — не его внучки. Живут они в домике для прислуги. Помнишь женщину, которая была с ними? Горничная. Они её называют мамой. Один из охранников, кажется, их отец. Тот, который длинный, с носом.
— Мда, бедные дети — заложники… Их, конечно, тоже придётся эвакуировать. Постараемся им помочь.
— Я уже прикинула, что можно сделать с лицом Оливии… У нас же был пациент после жуткой аварии…
В первую неделю Лена выяснила координаты острова и подслушала важное: хозяин ожидал 19 июля яхту «Сабрина» с провизией. Это шанс на спасение. Оставалось только передать информацию своим.
Мистер Смит ни разу не посетил зоопарк. Даже через охранников он не выдвигал требования, не допрашивал. Казалось, пленники были для него просто экспонатами. Каждый день превращался в пытку жарой, однообразием и неведением. Чтобы хоть как-то пробить эту стену, обитатели зоопарка иногда шумели — кричали в камеры заранее согласованные фразы, пели песни. Никакой реакции. Наконец, озвучили главное.
— Эй, у меня последняя просьба, — обратился Луис, португальский агротехник, — пока ещё остались силы, позвольте нарисовать свой портрет. И передайте его моим близким. Чтобы они перестали ждать. У нас так принято.
Через час каждому арестанту выдали краски и лист бумаги. План сработал: пять портретов появились в «вырванных страницах», пять зашифрованных сигналов бедствия. Лишь бы они дошли до адресата.
—————
продолжение следует
Глава 19. Замкнутая система
«Сабрина» подошла к острову «мистера Смита» за полчаса до рассвета. Яхта бросила якорь и замерла, как привидение, в двухстах метрах от берега.
Микеле, нежно привязанный к камбузу, следил за сонными членами экипажа. Пока Моника отвлеклась на полминуты, он успел сделать по глотку кофе из каждой чашки. Горький. То, что нужно в серое промозглое недоутро.
— Нас опять не выпустят? — спросил один из матросов, видимо, новенький.
— Здесь не выпускают, — ответил старпом.
Накануне они стояли у другого острова четыре часа. Дважды оттуда отчаливала шлюпка, дважды возвращалась. Пассажир не выходил, и вроде никого другого не подсаживали.
Капитан не разлучался с телефоном.
— Моника, к обеду жду отчёт по припасам на обратный путь, — сказал он, проходя мимо.
— Да, кэп.
После случая с посторонним на борту (у Луки никто и фамилию не спросил) Моника была тише воды, ниже травы. Заискивающе ловила взгляд капитана, властный голос сменила на вкрадчивый шёпот. Похоже, она очень не хотела за борт.
— А всё же, что там, на этом острове? — допытывался штурман. — Карты не показывают его совсем, словно такого не существует. Странно, правда?
— Меньше будешь знать, дольше проживёшь, — спокойно ответил капитан и вышел. Микеле проследовал за ним.
«Придурок, как его вообще взяли, если он не знает того, что знает каждый моряк: не все острова отмечены на картах, — думал Микеле. Он сам окончил мореходку, ходил в кругосветку и видел неучтённые участки суши, причём вполне себе обжитые — их сильные мира скрыли от биомассы для себя любимых.