— Кальмар смылся в унитаз, а-ха-ха! — пытался шутить Пшик.
Ещё несколько раз всё осмотрели — нигде его нет. Это уже не смешно, что за чертовщина?
— Точно смылся, — сказал Плесень. Идём, торжественно попрощаемся с Кальмаром.
Они зашли в туалет.
— Прощай Кальмар, — Пшик с издёвкой нажал кнопку смыва.
Они сделали скорбные лица. Не раз доводилось на похоронах.
«Я здесь, лезьте сюда», — раздался голос откуда-то из глубины.
Плесень и Пшик замерли, уставившись в чашу унитаза.
— Ты тоже это слышал?
— Да…
В этот момент открылась дверца сантехнического короба, и в проёме показалась голова Кальмара.
— Вы что стоите? — прошипел Кальмар, вытирая ладонью грязь с лица. — Хватайте фонарь, там на столике портативный светильник, и лезьте сюда. Я кое-что нашел.
Плесень и Пшик протиснулись в узкий проём, пропахший сыростью и застоявшейся канализацией. За дверцей скрывались не только трубы, а целый неизведанный мир. Кальмар, пока прятался, обнаружил отсутствие боковой стены. Сделал несколько шагов в темноту и растянулся на лестнице.
Три президента отправились по тесному тоннелю завоёвывать новые территории. Было страшно интересно, хотя здесь такой противный тяжёлый воздух, какой-то... с привкусом гнили.
— Ай! — вскрикнул Пшик, споткнувшись о торчащий из пола кусок арматуры. — Может, вернёмся? Подготовимся как следует и придём сюда снова. Если мы травмируемся, нас накажут!
— Лучше шустрее двигаться. Нет времени на нытьё. А то Сопля придёт, увидит, что нас нет, и доложит. Найдут и… даже не хочу об этом думать. Может, вообще лишат работы, — сказал Кальмар.
— Не найдут, — буркнул Плесень, — я плотно закрыл дверцы изнутри.
Тоннель тянулся бесконечно. Всем надоело идти. Но было глупо возвращаться, так и не узнав, куда он ведёт. Так и шли. А интрига только усиливалась.
Наконец, Кальмар, шедший первым, резко остановился.
— Что там? — Плесень подтолкнул его в спину.
Тоннель упирался в массивную металлическую лестницу, уходящую в темноту. Тусклый свет фонаря не доставал до верха.
— Я первый, — заявил Кальмар. — Это моё подземелье.
— Да пожалуйста. Мы даже отстанем. Если нарвёшься на неприятности, то первым, — сказал Пшик.
— И единственным, — добавил Плесень, усмехнувшись.
Сверху послышался гул. Не гул вентиляции, не звук сливного бачка и не запись выступления оригинала, а что-то совсем другое, тревожное. Клоны замерли. Кажется, в их стерильные кастрированные души проникло странное чувство: они ощутили себя не «Максимами Великими», а просто тремя испуганными существами, стоящими на пороге чего-то очень таинственного. А что если это выход в реальный мир? Никто из них никогда самостоятельно там не бывал и даже не представлял каково это — находиться там, снаружи, без охраны.
Кальмар нерешительно топтался на месте.
— Иди же! — торопил Пшик.
Любопытство было сильнее страха, и Кальмар полез вверх по лестнице. Гул угрожающе усиливался.
— Кальмар, может, назад? — крикнул Плесень, его ноги приросли к каменному полу. — Или отдай нам фонарь, а сам, как хочешь. Я туда не полезу.
Лестница закончилась возле ржавой двери. Кальмар толкнул её, и та со скрипом открылась.