Валевич внимательно рассматривал рисунок, ему сложно было поверить, что это действительно нарисовал малыш.
– Подумать только, маленькие дети в одиночку путешествуют по свету. Вот они где-то здесь под ногами, а мы их не видим, – задумчиво произнёс Ричард Валевич. – Случись что, родители никогда не найдут и не узнают…
– Узнают, – грустно улыбнулась Регина, – неви передадут по своим каналам. Был у нас трагический случай. Знакомую девочку насмерть сбила машина. Её нашли дети, нарисовали и по цепочке вышли на родственников. Похороны ребёнка – что может быть страшнее. А тут ещё родители не видят своё дитя. На похоронах мы узнали, как выглядела та девочка. Когда умирает неви, свои готовят к прощанию что-то вроде фаюмского портрета. Знаете, да? Погребальные портреты в Древнем Египте.
Валевич кивнул, снова отчего-то занервничал и посмотрел на часы.
– Вы сказали, что ваш ребёнок был здоров. Прививки, анализы, прослушать дыхание – это понятно. А если бы потребовалась экстренная медицинская помощь или даже операция? Да элементарно – зуб запломбировать. Как быть в таких случаях?
– В то время, к сожалению, никак. Не дай бог что случись – это приговор. Наверное, именно поэтому многие из них стали врачами. Наш сын – замечательный хирург, провёл десятки сложнейших операций. Вот и сейчас мы с вами болтаем, а он спасает чью-то жизнь.
– Хирург? В двадцать лет? Да ещё и замечательный? – засмеялся Ричард.
– Вы точно не знакомы с неви, – сказал Виктор. – Иначе бы знали, что к восемнадцати годам, когда обычные люди только думают, чем заняться, они уже имеют профессию. И не одну. Я за четверть века работы в гимназии никогда не видел таких умных, талантливых, быстро развивающихся детей. Наши медалисты не обладают и сотой долей знаний и навыков обычного семилетнего неви.
– Описываете вы что-то сверхъестественное, – недоверчиво произнёс Валевич.
– А так и есть! Но это для вас сверхъестественное, а для нас уже повседневность. Мы среди них живём и сами растём. – Виктор широко улыбнулся, демонстрируя свои идеальные зубы. – Вот смотрите, это мне подруга сына сделала практически из ничего. Там у меня во рту такое было, чёрт ногу сломит, думал, всё под снос.
– Красиво выглядят, как натуральные, – согласился журналист.
– Они и есть натуральные! Технология выращивания зубов из собственной ткани. Регина, покажи ему нашу бабушку.
Регина нашла фотки в смартфоне.
– Вот: мама до, мама после. Сын оперировал, полный улучшайзинг. Она теперь выглядит моложе меня.
– Да ладно! Мама? Красотка! Но тут ещё и глаза молодостью горят. У людей ведь всегда глаза возраст выдают. Здесь не видно. – Ричард с интересом рассматривал улучшенную версию бабушки, возбуждённо поглаживая свою лысину.
– Взгляд тоже корректировали. Видите на старом фото? Пожилой взгляд, без огонька.
– Мне уже не терпится познакомиться с вашим сыном. И мамой.
– Мама недавно замуж вышла, сейчас у них с мужем медовый месяц в Африке, – подмигнула Регина.
– Я бы тоже с радостью куда-нибудь махнул, да хоть на пляжи Лимпопо. Где бы взять денег… – посетовал журналист. – Родить себе чудесного ребёнка на счастливую старость, пожалуй, хорошая идея… Виктор, вы сказали, что много лет проработали учителем. А сейчас как? Закрыли ж большинство учебных заведений.
– Так и работаю учителем, но уже неофициально, в частной школе неви. Преподаю малышам детсадовского возраста, в семь-восемь лет я уже им бесполезен. Это ж по статистике новых детей нет, а они есть. Зарплата хорошая.
– Но безработным быть нельзя...
– Для государства я – частный предприниматель с небольшим доходом. Они ж совсем сдурели, сначала пенсии отменили, потом ещё хуже… Для будущего ничего хорошего не делают. А наши налоги пускают на борьбу с нашими же детьми!
– Да уж… А вы, Регина?
– Я работаю в благотворительном фонде, – сказала Регина. – Дел полно, денег хватает. Мы, правда, очень довольны всем. И, глядя на детей, верим в их счастливое будущее.
– А вас не обижает, что они нас называют кротами? Мелкая, глупая, слепая мышь…
– Совсем нет. Мы такие и есть. Если уж сама природа их от нас оберегает, прячет, проложила между нами фильтры – значит, так нужно. Мы – кроты, что поделать.
– Не могу согласиться. Я не мышь, – ответил Валевич.
– Если вы не мышь, то в чём ваша ценность для общества и будущих поколений? Просто честно ответьте себе.
– Я честно делаю свою работу, как миллионы людей. А насколько уж хорошо получается – не мне судить. Все мы обладаем относительной ценностью.
– Да неужели? И чем же по-вашему ценны те, кто гадит, устраивает травлю, бросает невиновных в тюрьмы, борется с будущим? Это не кроты, даже не сорняки… я не знаю, какое цензурное слово подобрать! – возбудилась Регина.