И привык ведь. С третьего или четвертого раза вода перестала казаться совсем уж ледяной. Холодной — да, но терпимой. Я зачерпнул со дна горсть песка и принялся яростно натираться. По поверхности воды от меня вниз медленно потекло грязное мутное пятно.
Кое-как разобрался с волосами, усердно потёр кожу головы. Пусть лучше поболит пару дней, чем вот так... От вшей, конечно, не избавиться вот так просто, но я что-нибудь придумаю. Для начала сойдёт.
Шмыгая носом и отряхиваясь, я вылез на берег. Наклонился, чтобы подобрать свои тряпки, и тут на траве передо мной упала тень.
— Что же, пёс шелудивый, думал, не узнаем тебя, коли юродивым заделался? — прошипел над головой злобный голос. — Да ведь хватило уже ума ещё через слободку пойти... Совсем нас за дураков мнишь? Хватай его, ребята!
Дрался я в последний раз примерно тогда же, когда плавал в реке, то есть очень давно. Тем удивительнее стало для меня самого то, что произошло дальше.
Без лишних раздумий и вопросов я повалился вперёд, и быстро откатился в сторону, хватая посох. Кинул взгляд вверх. Нападавших было трое, в руках что-то вроде дубинок, заходят на меня с разных сторон. Я крутанулся на колене, и окованные железом оголовье посоха врезалось в ногу ближайшему, сбоку, чуть пониже колена. Я то ли услышал, то ли почувствовал хруст кости. Соперник взвыл, выронил дубинку и повалился на землю, схватившись руками за повреждённую ногу.
— Покалечил, покалечил, ирод!..
Двое других от неожиданности замерли на мгновение, но этого было достаточно. Продолжая движение, посох рванулся вверх и впечатался одному из них в подбородок. Парень обмяк и рухнул без единого звука. Чистый нокаут. Третий, стоявший за спиной, зарычал и бросился вперед. Я, не оборачиваясь, из того же положения с силой ткнул противоположным концом посоха, проведя его под мышкой, и всадил нападавшему точно под дых. Нападавший подавился своим же рыком, скрючился и повалился на колени.
Я медленно встал. Что это было?..
Троица лежала на земле. Первый продолжал стонать, держась за раздробленную ногу. Получивший в челюсть тряс головой, пытался встать на четвереньки, но раз за разом ватные руки подводили его, и он снова падал. Последний стоял на коленях, упервшись одной рукой в траву, и пытался поймать дыхание. Продолжать драться никто точно не мог.
Чудны дела твои, Господи... Едва ли сутки, а уже стал жертвой разбойного нападения, причем, судя по всему, не просто так, а по старой памяти. Я осмотрел нападавших, и вот тут-то мне стало не по себе. Одеты они были в те самые одинаковые короткие кафтаны, которые я для себя определил, как форму стрельцов. Я что же это, солдат отделал...? Нехорошо это, очень нехорошо...
Все трое наконец пришли в себя, и теперь буравили меня взглядами, полными ненависти. Двое пытались встать и поднять третьего, со сломанной ногой.
— Погоди ещё, пёс... Ходи да оглядывайся теперь, боярин Шуйский тебе не спустит...
— Стоять, — негромко приказал я, и указал концом посоха на самого высокого из троих. — Ты. Раздевайся. Кафтан, портки, рубаха, сапоги. Исподнее, так и быть, оставь себе.
Тот выпучил глаза.
— Ах ты... Позор навлечь хочешь?!
Я лениво махнул посохом.
— Дважды не повторяю.
Стрелец выругался и принялся стягивать сапоги, затем кафтан и все остальное. Со злостью кинул в мою сторону.
— Подавись, ирод...
Я кивнул.
— И мне нужен нож. Уверен, небольшой у кого-то из вас при себе имеется.
На траву передо мной упал маленький нож.
— А теперь пошли прочь.
Двое подхватили третьего, со сломанной ногой, под плечи, и шипя и ругаясь, скрылись в кустах. Я посмотрел им вслед. Удачи подняться наверх, с одноногим-то.
И тут до меня, наконец, дошло. Я один, за считанные секунды, уложил троих соперников, которые наверняка имели намного больше бойцовского опыта!
— Дух!
Да?
— Это что вообще такое было?! Я же не умею драться!
Мышечная память.