— Слышу… — прохрипел я. — Не ори.
— Что произошло?
Я поморщился и осторожно убрал руки от головы. В висках всё ещё пульсировало, но хотя бы без ощущения раскалённого гвоздя.
— Кажется… я немного увлёкся.
Барсик, который уже успел выбраться из заточения, смотрел на меня очень выразительно.
— Немного?
— Не начинай.
— Да я ещё даже не начал.
Я попытался подняться, но мир малость повело. Пришлось опереться рукой о стену и пару раз глубоко вдохнуть.
— Не стоило следить за каждым движением противника, — пробормотал я. — Особенно когда этот противник опытнее тебя.
Сделанного, впрочем, уже не воротишь. Механическую птицу я потерял, а вместе с ней и возможность следить за миром с высоты птичьего полёта. Это оказалось даже неприятнее, чем я ожидал. За последние дни я слишком привык видеть всё заранее. Разведчик стал для меня чем-то вроде дополнительного органа чувств. И теперь этот орган довольно грубо отстрелили.
— Ладно… — я резко выпрямился. — Общий сбор.
Кристина насторожилась.
— Что ты задумал?
— Быстро в машину. Берём только то, что уже загружено. Всё остальное оставляем.
— Мы уезжаем?
— Да.
Она не стала спорить, только сразу побежала к грузовому отсеку что-то проверять. Барсик поднялся и лениво потянулся.
— Наконец-то.
— Ты тоже давай быстрее.
— Я вообще-то всегда готов.
— Конечно. Особенно когда спишь.
— Это называется накопление сил.
Я не стал отвечать, сейчас было не до перепалок.
— Лучшего момента у нас может уже не быть, — быстро объяснил я Кристине, пока проверял схему комплекса. — Наёмники уходят. Звери после ночной драки потрёпаны, а укрепление разгромлено. Если будем сидеть здесь дальше, дождёмся либо Марка, либо ещё какой-нибудь гадости.
— А если впереди снова гориллы?
— Значит, будем надеяться, что они устали сильнее нас.
Прозвучало не слишком убедительно, но другого плана у меня не было. Мы быстро заняли места. Кристина устроилась рядом, Барсик запрыгнул на своё привычное место сзади, рядом с трофеями.
Я открыл въездной шлюз, и тяжёлая створка медленно поползла вверх. Снаружи всё выглядело максимально спокойно. Своего рода затишье перед бурей.
— Не нравится мне это… — пробормотал я.